Книга Говорящие с..., страница 20 – Мария Барышева

— Любопытно, правда? - вернувшийся Ейщаров открыл дверь пошире. - Он всегда возвращается к тому, кто его бросит. Удобная вещь для теннисистов, которые вечно теряют мячики на кортах. А вот в сам теннис им играть точно так же, как и любым другим мячом.

— А если возле корта склон?

— Найдет способ.

— А если я его брошу и убегу на другой конец города? Или зашвырну его в реку? Уеду в другую страну?

— Все равно наступит день, когда он подкатится к вашим ногам, если его не поднимет кто-нибудь другой, хотя, конечно, столь длительные временные эксперименты мы пока не проводили. Ну что, Эша, - он прислонился к дверному косяку, - наша беседа продолжается?

— Все равно вы меня не убедили! - упрямо ответила Шталь, комкая в пальцах ремешок сумочки. Ейщаров кивнул.

— Я знаю. Но я уже начал вас убеждать, все остальное вы сделаете сами. Вернемся в кабинет, - он отошел в сторону, давая ей дорогу, и Эша послушно двинулась вперед, мысленно себя успокаивая. Шутник или сумасшедший. Шутник или сумасшедший. Но, уже почти пройдя в дверной проем, она спохватилась.

— А столик?! Вы забыли сказать мне про столик! Что со столиком?!

— Да ничего, - спокойно отозвался Олег Георгиевич. - На нем просто вещи лежат.

Эша коротко вздохнула, к своему удивлению ощутив жесточайшее разочарование, и это, несомненно, было еще более нелепым, чем виденное и слышанное до сих пор.

* * *

Они снова сидели друг напротив друга. Настенные часы тихо щелкали маятником, отсчитывая утренние секунды. Ветви рябины колыхались за окном, и на одной из них распушившийся от ветра воробей деловито чистил клюв о сучок. Ейщаров наблюдал за ним, уперев локти в столешницу и умостив подбородок на переплетенных пальцах, Эша молча курила, разглядывая порез и вороша перепутавшиеся мысли. На столе перед ней дымилась новая чашка свежего кофе, принесенного секретаршей, рядом стоял серебряный дракончик, грозно щерясь в потолок, и взгляд Шталь то и дело перепрыгивал на бездумные металлические глаза. Может, нет там никаких сенсоров, и зажигалке известно, когда следует зажечься? Может, комфортное кресло, в котором она сидит, комфортно не потому, что его таким сделали, а потому, что оно обожает, когда в нем кто-нибудь сидит? А компьютер Ейщарова, который, несомненно, работает идеально, но потому что он новый и высококачественный, и за ним тщательно следят? Или еще и потому, что Олег Георгиевич, когда никто не видит, гладит его по системнику и называет "лапсиком"?

Вот черт! Шталь, ну ты же здравомыслящая девка, ну ведь писать всякую загадочную дребедень - вовсе не значит безоглядно верить в нее!

Разве так... самую малость.

— Хорошо, - наконец, неохотно произнесла она, - эти вещи странные.

Ейщаров перестал созерцать воробья за окном и посмотрел на нее неожиданно холодно, но ничего не ответил, словно ее фраза была незаконченной, и он ждал продолжения.

— Откуда они у вас? И как вы о них узнали?

— Я не могу вам этого сказать. И, в любом случае, это знание все равно вам не поможет.

— Но для чего они вам?

— Я исследую этот феномен, - Олег Георгиевич развел руками - жест получился удрученным, словно он ожидал от нее более умного вопроса. - Если уж для вас так это важно, я наткнулся на него случайно и уже позже из единичной случайности вывел закономерность. Возможно, я даже напишу о нем книгу... но, по понятным причинам, мне некогда бегать и разыскивать подобные вещи самому. Этим займетесь вы, если примете мое предложение.