Книга Говорящие с..., страница 15 – Мария Барышева

Через несколько секунд Шталь поняла, что бизнесмен прав - сидеть в кресле было совершенно невозможно. Сиденье, такое мягкое и приятное на ощупь, оказалось каким-то угловатым, бугристым, словно персиковая ткань обтягивала обмотанные ватой земляные комья. Руки соскальзывали с подлокотников, в обманчиво пухлой и удобной спинке таились большие вмятины, кроме того, она была какой-то кривой, сидеть ровно никак не получалось, Эша неумолимо съезжала набок, что-то постоянно упиралось в позвоночник, и, наверное, вследствие всего этого дискомфорта, а также всего услышанного, ее настроение начало стремительно ухудшаться. Поерзав еще немного, Эша не выдержала и вскочила, потирая разболевшийся затылок и разминая ноющие плечи. Глаза Ейщарова наблюдали за ней с явным удовлетворением, и это разозлило ее еще больше.

— Не очень-то вежливо с вашей стороны предлагать гостье посидеть в столь неудобном кресле, - сердито сказала она. - И какой же вывод я должна из этого извлечь? Кресло выглядит довольно новым - вероятно какой-то заводской брак. Или, - Эша ехидно ухмыльнулась, - оно в плохом настроении?

— А вы еще раз проверьте его, как проверяли, - предложил Олег Георгиевич и кивнул на кресло. - Ну, давайте.

Шталь закатила глаза, сделав это, впрочем, так, чтобы он не заметил, и, повернувшись, снова прощупала сиденье, а затем и спинку - сначала легко, потом нажимая изо всех сил. Ее брови недоуменно съехались к переносице. Никаких бугров, никаких вмятин и выступов - ничего. Красивое удобное кресло с покатой ровной спинкой и мягким сиденьем - одним из тех, на которые так приятно плюхнуться с размаху, да еще и неплохо бы и ноги задрать на подлокотник, который к этому располагал - уютное персиковое кресло. Продолжая удерживать ладони на сиденье, словно кресло могло в любую секунду удрать, она медленно повернулась и осторожно села. Но вместо только что такого мягкого сиденья под ягодицы снова легло нечто бугристое, слева сиденье теперь оказалось продавленным, а когда Эша прислонилась к спинке, ей в позвоночник воткнулось что-то твердое, словно в обивке скрывался кусок деревяшки.

— Хорошо, - она снова встала, и тело с радостью восприняло это действие, - это очень неудобное кресло. И что с того?

— А вы попробуйте присесть еще раз? - предложил Ейщаров с легкой улыбкой, и Эша замотала головой.

— Нет, спасибо. Еще пара минут в этом замечательном креслице, и я заработаю себе радикулит!

— И все же попробуйте. Только вначале попросите у него разрешения.

— Разрешения, - утверждающе сказала Эша и мелко закивала, кусая губы от сдерживаемого смеха. - Мне попросить у него разрешения. У кресла.

— Ага, - поблескивающие глаза Ейщарова, казалось, полностью разделяли охватившее ее безудержное веселье.

— То есть, Олег Георгиевич, вы хотите, чтобы я поговорила с креслом?

— Ну, не вслух, конечно, - он усмехнулся. - Попросите не словами. Попросите, - он сделал ладонями некий расцветающий жест, - от души.

— Конечно, - кротко произнесла Шталь. - Почему бы и нет? Один раз я брала интервью у человека, который за пять минут до того пытался меня зарезать. Господи, да я каждый день ездила в московском метро! Мне раз плюнуть поговорить с креслом!

Ейщаров чуть наклонил голову и, отойдя, прислонился к стене, выжидающе глядя на девушку. Лицо его сейчас хранило исключительно деловое выражение, как будто они сию секунду обсуждали вопросы банковских вкладов, а не разговоры с мебелью.