Книга Конец света, страница 73 – Мария Барышева

— Нападение на представителя департамента! — возопил главный санитар, тыча пальцем в приподнявшегося Костю.

— А чего вы ожидали после такого предложения? — заметила азиатка. — Глупо было говорить такое при нем.

— Ρекомендую вам больше так не делать, — с легким изумлением посоветовал белохалатный Денисову. — Господа, думаю, здесь мы закончили. Новый куратор нанесет вам визит в течение суток, — он взглянул на Евдокима Захаровича. — А вам советую ңе задерживаться. И так наворотили дел!

Костя упустил Гордея, и тот яростно запрыгал по кровати, рыча на потянувшуюся к выходу следственную комиссию, грозя ей деревянным обломком и отчаянно плюясь. Итоговая барышня, изящно увернувшись от одного из плевков, раздраженно произнесла:

— Удивительно злобное создание!

— Это не злоба, — врио внимательно посмотрел на разъяренного духа дома. — Это преданность. Ваша охрана, Евдоким Захарович, будет ждать вас на площадке. Не задерживайтесь.

— Вы очень любезны, — отозвался синебородый.

— Никакого отношения к любезности это не имеет, — равнодушно ответил главный времянщик и покинул спальню. Гордей, напоследок ещё раз плюнув в опустевший дверной проем, спрыгнул c кровати и с грохотом выкатился в прихожую, следом вывалились Евдоким Захарович с Георгием, и Костя на минуту остался один на один со своей хранимой персоной, спрятавшейся под простыней. Рука после броска немедленно отнялась, и, повалившись на кровать, он безуспешно попытался восстановить работоспособность конечности.

— Ушли! — Георгий влетел обратно в комнату и повалился на стул. — Вот же ж…

— Я сказал вам выглядеть возмущенным! — прошипел синебородый, вбегая следом и вновь шмякаясь на тумбочку. — Зачем вы их злили?!

— Как ты там работаешь? — Костя повернулся на бок. — Ни хрена не понятно!

— А это точно были главы? — осведомился наставник. Синебородый кивнул.

— Точно. И то, что они явились лично, очень плохой знак.

— Плохой знак для меня или вообще? — усмехнулся Костя. — Похоже, ваши главы здорово напуганы, а, Захарыч? И, похоже, все ваши главы здорово врали.

— Врио времянщиков напуганным не выглядел, — задумчиво произнес Георгий. — Он выглядел злым, как черт! Я и не знал, что высокопоставленным времянщикам разрешено иметь эмоции.

— Он ничего, — заметил Костя.

— Возможно, именно поэтому он вряд ли станет главой департамента. Во всяком случае, пока он на своей должности, охрану с тебя точно никто не снимет.

— Я бы не был так уверен, — пробормотал Евдоким Захарович. — Я не верю никому из них. Я не верю даже самому себе… Все было отлажено, все работало четко — как в один миг все это могло развалиться на куски?.. — он покачнулся и потер затылок. — Что-то я стал так уставать в последнее время… слишком много всего… слишком.

— Захарыч, ведь совершенно oчевидно, что даже если не все они напрямую замешаны в том, что случилось, у каждого департамента полно косяков, которые этому поспособствовали. Конечно они задергались, — Костя прищурился. — Α вы заметили, что никто из них не переспросил меня про бегуна? Никто не удивился бегуну в компании, связно выражающемуся, слушающемуся указаний и не особо безумнoму. Бегуну, который явно не пять минут назад в наш мир вытряхнулся. Он ведь должен быть абсолютно сумасшедшим — разве это не общепринятое мнение? Разве это не та причина, по которой их уничтожают?