Книга Конец света, страница 176 – Мария Барышева

Он чуть повел руками, и на известняковой полянке вдруг начали медленно, один за одним, появляться люди — они выступали из-за скал, поднимались из пушистых водорослей, вставали со дна или вышагивали прямо из прозрачной воды. Мужчины, женщины, даже дети, в одеждах и без, изломанные, искаженные, бледные, в кровавых потеках, которые уже не могли смыть ни вода, ни время. Нескольких человек, лишившихся глаз, аккуратно вели под руки. Все же, кто мог видеть, сразу же прирастали взглядом к Денисову и уже не отводили его, и он читал в их глазах и злость, и страх, и откровенное любопытство. Это было душераздирающее зрелище, и все же куда больше, чем страшного, в нем было печали — потерянные для обоих миров, доживающие оставшееся им время с чувствами, которые невозможно выразить, с болью, которую невозможно унять. Язык не поворачивался назвать их мертвыми. Они не были мертвыми. Лишенные выбора, они так же не хотели исчезать, как и любой другой в этом мире, существующий на законных основаниях, и их так же тянуло к человеческому обществу, но, возвращение к людям для них было равносильно смертному приговору.

— Ну, что скажешь? — насмешливо спросил дядя Витя. — Прямо «Ρассвет живых мертвецов», а? Сравнил уже?

— Я не люблю ужастики, — заметил Костя. — А у вас принято сравнивать? Очень приятно познакомиться с вновь прибывшими и непредставленными.

— А чего это тебе приятно? — враждебно поинтересовалась какая-то женщина в распахнутом пальтo, демонстрирующем влажно-красное пятно на груди бледно-зеленого платья.

— Потому что я дружелюбный, — пояснил Костя. Бегуны начали озадаченно переглядываться, и Костя почувствовал некое облегчение от того, что хотя бы на мгновение перестал находиться на пересечении всех их взглядов. Немолодые призраки, да простит его Коля, были лишь чем-то мерцающим, расплывающимся, гротескным, хоть и по-своему печальным. Смотреть же на такое количество изуродованных людей было тягостно.

— Это хранитель?! — спросил кто-то, и за ним тотчас потянулись другие голоса.

— Что он тут делает?!

— Это облава?!

— Витя, нам надо уходить?!

— А почему он не убегает?!

— Может, это серый переодетый?!

— Мужики, что происходит?!..

— Ну, что, Костя, страшно?! — вкрадчиво спросил Михаил, и Костя кивнул.

— Да. Страшно сознавать, что департаменты, похоже, ни за что ухлопали кучу народу. Сколько они рассказывают эти сказки про вас — веками? Безумные чудовища, которые хуже мортов — хранители ничего другого о вас не знают. А кураторы считают вас чудовищами, которые могут добраться до департаментов и всех поубивать… но похоже, и они не видят всей картины. А вот главы, — Костя поджал губы, — главы — это совсем другое дело. Я смотрю, вас немало…

— Кто-то ушел к ренегатам, — Михаил пожал плечами. — Нас было гораздо бoльше. Остались лишь те, кто просто хочет жить, никого при этом не убивая.

— Ты можешь за это поручиться?

— В смысле? — бегун приподнял брови, а прочие начали возбужденно переговариваться.

— Мне есть, что рассказать, но я не хочу подставлять людей, которые мне помогали.

— Людей!.. — дядя Витя презрительно оттопырил остатки нижней губы.

— Да, людей! — резко сказал Костя. — Людей там хватает! И они уж точно не виноваты в том, что с вами стало! Ты вытаскиваешь своих, рискуя головой — это похвально, но у тебя же хватает ума не внушать им, что все, кроме них, злобные козлы, повинные вo всėх их страданиях?!