Книга Рябиновая кровь, страница 66 – Марина Адлер

— Иногда тебе нужно выходить за пределы княжеского двора, Ягда. Узнать местность, изучить порядки, познакомиться с народом и знатью. Некогда грустить, — твёрже прежнего произнёс муж так решительно, что чуть не вздрогнула.

— Сама хотела это предложить тебе, государь, но не решалась. Думала неволить станешь.

Колдун резко обернулся.

— Зачем мне это? Некуда тебе идти. Сам это знаю. А после того, как отправлю Литороду портрет твой, оглашая своей женой окончательно, без уговоров сама обязана будешь остаться подле мужа.

Я опустила взгляд к полу, сдерживая слёзы и проталкивая камень в горле тяжким глотком. Князь был прав. Не найти более мне места среди родных после всего, что они для меня приготовили. Может, и сейчас, явись я на родину, ждала бы казнь вместо объятий крепких. Причин то не знала, почему отец решился погубить…

На плечо тут же легла тёплая ладонь мужа, согревая сквозь ткань рубашки.

— Не печалься, Ягда, и мне режет сердце твоё страдание. Сам я не в силах показать свои владения, но мой верный слуга хорошо знает эти земли. Каждый прекрасный уголок покажет тебе Яромир.

— Нет! Только… — начала было препираться, но муж быстро перебил.

-только ему доверю тебя. Не бойся сути водяного. Он тебе и не такие чудеса покажет. А люди не станут молвить дурного о дружбе с бездыханным хозяином болот. А теперь пора. — Протянул руку колдун.

Я тяжело вздохнула, силясь рассмотреть в тёмных впадинах маски глаза колдуна. Понять, могу ли попросить не следовать его совету, разрешение отправить письмо в Реднич. Но так и не испытав удачу на прочность, молча вложила руку в широкую ладонь мужа и последовала за ним в трапезную. Там мы в этот раз оставались наедине, отчего и кусок не лез в горло, учитывая, что сам колдун не ел, а лишь тихо смотрел на меня. В это раз он ещё и сидел не рядом, а напротив. Не выдержав, неловко поднялась со своего места.

— Я не голодна.

Муж только кивнул в ответ, отпуская без лишних слов. Я же вся покрылась неприятными мурашками от того, как резко переменился князь со вчерашнего вечера. Был всё таков же, но теплота нашего общения, взаимопонимание, исчезли бесследно. Даже забыла попросить убрать из моего круга помощниц Арьяну, так поразила холодность князя. О просьбе отправить письмо близким не шло и речи.

Дальнейший день прошёл для меня в спокойном одиночестве. Сидела у окна, да вышивала. Белую ткань широкого полотна уж плотно покрывал алый узор, но останавливаться не думала. Руки, занятые делом, всегда освобождали мой ум от тяжких мыслей.

К обеду, как и к ужину князь меня не приглашал. В одинокую трапезную сопроводили слуги. Мысль о том, что князь догадался о моей неловкости перед ним есть, не отпускала. Но после я задумалась о том, что быть может ему действительно нездоровится, ведь вечером он не позвал меня к себе, чтобы продолжить рисовать портрет и говорить обо всём на свете. От этого грусть только ширилась, а недобрые мысли о том, что успела как-то ранить словом или же вопросом князя, не давали покоя. Усложняло положение и усугубляющаяся ежечасно тоска по дому, Любаве. Родным, которых не могла простить, но и разлюбить тоже не имела сил.

Когда сумерки плотной серостью затянули небо, а остроликий месяц улыбнулся, словно подмигивая ясным серебром, нехотя сложила на лавке у окна свою вышивку и спрятала иглу в ларчик с шёлковыми нитями разных цветов. Хотела уж сменить яркий сарафан на ночную сорочку, расчесать волосы, распустив косу, но в дверь неожиданно громко постучали. Я замерла, не веря слуху. Кого же чёрт дёрнул беспокоить свою госпожу в такой час? Никто не решился бы из слуг просто так. А во дворе было тихо, даже не лаяли собаки, подтверждая догадку о том, что происшествий никаких не случилось. Неужто князь изволил явиться? На него это тоже не походило. Никогда ещё он меня не будил по ночам. Напротив, следил, чтобы ела и спала вдоволь. Был строг, но очень обходителен, замечая краткую тень усталости на лице и тут же отправлял отдыхать.