Книга Рябиновая кровь, страница 106 – Марина Адлер

Яромир не двигался, но от последнего произнесенного другом слова дернулся. Не нравилась водяному мысль о моем замужестве день ото дня все больше. Мне все сложившееся тоже стало досаждать. Но колдуна я уважала. И к своему же изумлению, всякий раз, когда тот на меня глядел, испытывала предательский трепет. Чувство, что мы с ним связаны больше и глубже, чем просто брак крепчало. По обеим сторонам от меня отныне шагало предательство и обман, а вина их дополняла.

— Князь добр ко мне, Домник. Справедлив, учтив и внимателен. Никогда и слова лихого от него не слыхала, друг мой. Он хороший человек. Подданных тоже не наказывает. Даже служанку мою, которая явно недоброе мыслила, простил. Думаю, узнал, что та провинилась, но не стал сильно наказывать.

— Та самая? — спохватился Яромир.

— Та самая. — Улыбнулась я. — Думаю, безобидная она. Арьяна хоть и имеет язык без костей, да любит интриги, но не решится на что-то серьезное. Наверняка заскучала. Но все равно отвадила ее. Надоела лисица. Голова болит от ее разговоров бестолковых.

Домник даже пододвинулся ближе, стал ерзать на месте, размахивая гибким пушистым хвостом.

— Правильно, что отвадила, княжна. Нет хуже недруга, который не наказан. Слепец никогда не увидит солнца, а наглец никогда не поймет меры своим поступкам пока по лбу не получит.— Домник постучал себя по голове костяшками пальцев, да так смешно поморщился, что от этого мы с Яромиром вновь рассмеялись.

После, домовой принес из погреба медовуху хмельную и налил всем понемногу. Та не пьянила сильно, но аппетит мой стал ещё лучше. Нежное мясо, пироги, ягоды, все мне нравилось и все пробовала. Даже не заметила того, как задвоился передо мной образ домового. Яромир приобнял, и я с удовольствием прислонилась к его груди щекой, утопая в объятиях.

— Да ты захмелела, ласточка! — с улыбкой заметил водяной и сразу отодвинул от меня чашку, в которой ещё был напиток. Домник весело завилял длинным хвостом.

— Говорил тебе! Хороша медовуха выйдет! А ты все заладил: «Скиснет, забродит! Мед попортишь!»

Я икнула, и чудик вовсе залился низким гортанным смехом, хватаясь за живот. Водяной же, крепче сжал мои плечи, когда покачнулась на месте.

— Вставай-ка, ягодка, отведу тебя в почивальню. — Помог встать Яромир.

Парень и по лестнице помогал подняться. Только на краткий миг я обернулась, чтобы помахать рукой Домнику, да зацепилась за ступень, вновь опираясь на Яромира. Тот с грустью и умилением смотрел на нас, махнул лапкой в ответ и широко улыбнулся, вновь напоминая своим видом некоего непонятного лесного зверя. Войдя в покои, парень аккуратно усадил меня на мягкую перину, снял сапожки.

— Спи, княжна. Сегодня тебе не до разговоров о болотах и колдовстве. — Яромир поднялся и уже было хотел уйти, но я схватила его за руку, не желая отпускать.

— Останься со мной.

Парень посмотрел на меня и увидела, как широко раскрыты его глаза. Как плещется глубинная боль в бирюзе его глаз.

— Не удержусь, Ягда. Не удержусь и заберу себе в эту же ночь. Будешь жалеть после, — предупредил он грозно. — Жду, когда решишься со мной остаться навсегда. Когда меня выберешь. Когда не только тело, сердце, но и руку свою отдашь.

— Да хоть сейчас рада бы, но есть иные обстоятельства. Жаль мне князя. Хочу избавить его от недуга, да только как это сделать, не знаю. Скажи, что делать? Оставлю мужа только лишь тогда, когда смогу увериться в его благополучии. Все не просто так. Верю, что есть причина страданий колдуна. И как бы дико не звучало для тебя, что сейчас оглашу, её источник я.