Книга Пляска в степи, страница 349 – Виктория Богачева

Грустная улыбка тронула ее губы. Она погладила девочку по растрепанной макушке и сказала.

— Он старший. И он князь — с него и спрос.

— Но он меня послушал! Меня!

— Так всегда и бывает, Любава, — голос Звениславы был тих и печален. — Набедокуришь ты, а отвечать за твои проступки будет другой. Ты вот, когда убегала, хоть помыслила, как наказали бы тетушку Бережану? Ведь она за тобой приглядывать должна. И с меня твой батюшка спросил бы — как же так, не уследила за княжной…

Не дослушав, Любава залилась горькими слезами и уткнулась лицом в поневу Звениславы, изо всех сил стиснув плотную ткань в кулачках.

— Я больше не буду… не буду… — ревела она, захлебываясь рыданиями.

Звенислава гладила ее по голове и грустно улыбалась. Конечно, непослушная княжна еще не раз и не два поставит весь терем с ног на уши своими шалостями. Но, быть может, чему-то нынче она научится.

Уже глубокой ночью, когда натерпевшаяся за день Яромира, дремала на своей лавке, к ней под теплое одеяло с ледяными ногами залезла запыхавшаяся Любава.

— Ты что, снова убежала? — младшая сестра проснулась и поглядела на старшую, сонно моргая.

— Желан сказал, что батюшка его не сильно наказал, — доверительным шепотом сообщила ей довольная Любава. — Давай спать, Яромирка, — она обняла ее и засопела, едва голова коснулась подушки.

— Все матушке расскажу, — на всякий случай пригрозила младшая и повыше натянула на себя одеяло. _____________________________________________ Ну что, мои дорогие! Остался лишь эпилог:)

В тереме уже вторую седмицу стояла страшная суета. Еще бы! Виданое ли дело — встречать сватов! Окромя сватов ждали и других гостей — поговаривали, что приедет и княгиня Любава Ярославна с мужем. Две зимы минуло с той поры, как покинула она отчий терем и отправилась в далекое степное княжество к Желану Некрасовичу, за которого была просватана совсем маленькой девчушкой. Еще болтали, что собралась навестить двухродную сестрицу и Рогнеда Некрасовна, которую в ладожском тереме не видали уж, почитай, восемь зим.

Потому Звенислава Вышатовна и покоя не ведала последние седмицы: столько всего подготовить требовалось: и для встречи сватов, и для гостей из родни. Под горячую руку княгине попадать не хотел никто, и терем опустел. Нынче суетились в нем токмо холопы да чернавки, а дети вместе с ладушкой-невестой старались перед глазами матери пореже мелькать. Особливо то касалось двух княжичей, которым княгиня и так уже многое воспретила, лишив привычных осенних забав: ни в поле на стогах не поваляться им теперь, ни искупаться в студеной водице, пока не воспретил старик-ведун, ни в лес на ночь глядя сбежать.

От такой несправедливости впору было взвыть, и княжичи побежали жаловаться отцу, но и тот был непреклонен: нечего матушку еще пуще тревожить, у нее и без их проказ забот предостаточно. А коли им занять себя нечем, так Ярослав им быстро дело найдет. Вот и пыхтели теперь на подворье, постигая ратную науку, Крутояр с Мстишей и утром, и вечером. Сперва под присмотром десятника Горазда, а после обеденной трапезы доставались им тумаки уже от воеводы Будимира.

Больше всех повезло маленькой княжне Гориславе — та, знай себе, ходила за матушкой, держалась за подол ее поневы и клала в рот вкуснючие медовые калачи.