Книга Пляска в степи, страница 297 – Виктория Богачева

А ведь была нынче самая пора, месяц Березозол. Как раз подсохло все после затяжной, снежной земли, ветер обмел землю, начала та в ладони рассыпаться да крошиться, а не слипаться плотным комком. В иные зимы в такое время и выходили мужики в поле с сохой…

Не посеют они пшеницу да овес, не вырастят овес с ячменем. Не взойдет лен, не из чего будет девкам ткать да прясть…

— Батя, — второй раз позвал его Будимир. — Довольно глядеть, уж солнце село.

Отца он нашел на частоколе, куда по обыкновению воевода захаживал в последнее время. Порой проверял, надежно ли укрепляют стены, а порой смотрел вдаль, замерев на одном месте. Все ждал от князя вестей.

Воевода обернулся к нему. Как же добры были к нему Боги, когда одарили таким сыном. Коли б не Будимир, пришлось бы ему совсем туго. А вдвоем, вроде, полегче было.

— Что глядишь так? — его здоровый, как медведь, сын широко улыбнулся. — Али не признал, бать?

— Обалдуй, — воевода укоризненно покачал головой. — Гляжу вот и думаю, в кого ты такой дурной уродился.

— Вестимо, в кого. Матушка сказывала, что в тебя!

Будимир рассмеялся громоподобным смехом и с ленцой увернулся от отцовской затрещины. Всяко повеселее стало в тереме, когда приехал он на Ладогу со своим небольшим отрядом.

Они спустились вниз, на подворье. Солнце и впрямь уже село, и на сегодня дневная работа была окончена. Уже несколько седмиц кряду каждый, кто мог, подсоблял со всевозможными вещами, потребными для защиты крепости.

Они укрепили ворота, натаскали на стены тяжеленных валунов из ближайшего леса, перед земляным валом наспех сколотили засеку — заострили ветки деревьев, переплели их друг с другом, крепко перевязали веревками да выставили заграждением в сторону, с которой ждали прихода Святополка.

Немало труда потребовалось, чтобы соорудить вокруг стен укрепление из поваленных деревьев да бревен. Но дядька Крут не щадил ни себя, ни других. И каждый, кто, не покладая рук, валил, строгал, перевязывал, таскал, стирал руки до кровавых мозолей, ведал, для чего это делает.

Стояло за ладожскими стенами целое городище, в которое каждый день стекались ручейком люди, искавшие защиты.

И никто не оборонит их, кроме них самих. Коли падут стены, коли войдет Святополк за ворота, быть беде. Потому и не роптали уставшие сверх меры мужи. Потому раз за разом вскидывали топорики и взваливали на свои плечи здоровенные бревна да ветки, потому и тащили их упорно вперед, обливаясь потом и шатаясь под их тяжестью.

Все таскали. И воевода, и сын его, и старшие гридни, оставшиеся в тереме, и молоденький князь Желан Некрасович.

И женщины без дела не сидели: отложив в сторону привычное рукоделие, плели да вязали они веревки и узлы, выстругивали ножичками колышки с заостренными наконечниками, заготавливали оперение для стрел, впрок пекли тонкие сухие лепешки — не чета привычным, родным караваям да пирогам, но огромное подспорье во время осады.

Воевода с сыном вошли в терем.

Потихоньку с того дня, как на Ладогу приехал Будимир, дядька Крут все чаще да чаще в тереме задерживался, о родной избе позабыв. Впрочем, Любава Судиславна с младшей дочкой тоже в горницах у княгини засиживалась, чтобы одну ее не оставлять — сперва по просьбе мужа, а после уж привыкла, привязалась к государыне.