Онлайн книга «Пляска в степи»
|
Ну и зима выдалась, подумала Чеслава. Того и гляди, скоро в тереме пустые клети закончатся, в которых запирали остыть особо дерзких мужей. И так в одной сидит уже белоозерский воевода, а в другой — святополковский прихвостень. Среди них не хватало только бывшего воеводы князя Некраса Володимировича… Сотник Стемид подошел поближе к своему князю и остановился ошуюю на полшага позади него. Чеслава поглядела на лица мужчин, что пришли вместе с Храбром Турворовичем. Для чего он все это затеял? Рассорить их всех удумал? На радость княжичу Святополку да хазарам? Неужто горе настолько лишило его рассудка? Она вспомнила, как несколько раз княгиня обмолвилась о своей сестрице, о Рогнеде. Та ведь так и не выходила почти из горницы, не пряла да не ткала вместе со Звениславой Вышатовной. И по подворью прогуливалась всегда одна. Может, и впрямь необъятным для них оказалось горе. — Из терема ступать никуда не велю. Ослушаешься — накажу, — прищурив серые глаза, посулил Ярослав. Не услышав от воеводы больше ничего толкового, он запахнул полы плаща и, широко шагая, пошел к холму. Следом за ним с берега потянулась и вся дружина. Похолодало, и налетевший вдруг ветер неприятно колол распаренные, мокрые тела. Даже солнце, и то скрылось за набежавшими облаками. Затух веселый, яркий костер, и черные угли с шипением затухали на мокром снегу в серых разводах. Мрачный дух терема пришел следом за Храбром Турворовичем и на берег реки, где еще совсем недавно веселилась дружина. Плетясь в самом хвосте последняя, Чеслава потерла шею, словно ее что-то душило. Она задрала голову, чтобы поглядеть, как князь самым первым быстро и широко шагает по верхушке холма. Он злился. Он всегда так ходил, когда злился. Впервые за все время на Ладоге Чеславе не хотелось возвращаться в княжий терем. Тягостный, сумеречный дух царил нынче в нем. Мстилось, словно затягивалась над всеми ними веревка, и лишь князю было под силу разрубить тот узел. Но сперва он должен был решиться. — Пошто воевода смуту сеет, — ее со спины догнал кметь Горазд. Чудно. Она-то мыслила, что ушла с берега последней. По всему выходило, что одевался кметь впопыхах. Вот и шапка была криво напялена на русые волосы, еще слегка мокрые на концах после окунания в ледяную воду. — Ведь князь сказал ему, что не отпустит. — В нем говорит горе, — сказала Чеслава, пожав плечами. Она могла понять Храбра Турворовича. Злилась на него, тревожилась за князя, но — понимала. Ведь ее тоже однажды ослепило горе… А вот кметь Горазд фыркнул и покачал головой. Ему-то в голову не приходило, что порой собственные чувства превосходили по силе княжье слово. Пусть и такое крепкое, как у Ярослава Мстиславича. — Он же воевода, — разочарованно протянул Горазд. — Он сам пришел к Ярославу Мстиславичу, сам попросил крова и защиты. Он обязан подчиняться ему. Горькая, снисходительная улыбка тронула губы Чеслава. Для кметя не существовала полумер, и так было правильно. Ей бы у него поучиться. Есть князь и его приказ, и это все, что имеет значение. Обернувшись, она покосилась на Горазда: тот выглядел смущенным, хотя с чего бы? А потом он тоже поднял голову, встретившись с ней взглядом, и тотчас же посмотрел в другую сторону. — Князь отпустил всех нынче, — неловко заговорил Горазд, и Чеслава нахмурилась. |