Книга Королева северных земель, страница 53 – Виктория Богачева

Когда Рагнар поравнялся с ней, Сигрид встрепенулась, как птичка, и сама пошла за ним. Не пришлось ничего говорить. Конунгу эта покорность почему-то претила. Он помнил, ради кого Сигрид это делала. Ради мужчины, которого он одолел в схватке. И которого пощадил, когда она попросила.

Они вошли в Длинный дом, и Рагнар сразу повёл её к скамьям, что стояли вдали ото всех. Он не хотел, чтобы их подслушали или потревожили.

Огонь в очаге тлел, отбрасывая на стены дрожащие отблески. Несколько рабынь и юношей поспешно поднялись, когда увидели конунга. Дойдя почти до противоположной стены, он тяжело опустился на скамью и устало провёл рукой по лицу. Дерево жалобно скрипнуло под его весом. На висках Рагнара темнели следы засохшей крови, а на плече в широком вороте рубахи чернел свежий синяк. Хватка у его соперника, так похожего на медведя, и была медвежьей.

Помедлив, Сигрид устроилась напротив. Вздохнула и, расставив по-мужски широко ноги, положила на бёдра локти, сгорбившись. Она наклонилась, и рубаха чуть съехала, длинная рыжая коса скользнула по шее, и Рагнар увидел острую ключицу.

— Фроди сговорился с данами, — сразу с плеча рубанула Сигрид. — У нас гостил их предводитель Сигурд Жестокий. Тот... — она облизала пересохшие губы, но решительно мотнула головой. — Брат назвал мне фьорд, где будет твой драккар. Сказал, что смогу застать тебя врасплох и одолеть.

Ей хватило смелости смотреть Рагнару в глаза, пока она говорила.

— Дома остались моя мать и сестры. Фроди грозился убить их, если я расскажу тебе правду.

— Но ты не открыла...

— Не открыла, конунг, — огрызнулась Сигрид. — Ты назвал меня рабыней, помнишь? Ещё до того, как я успела открыть рот.

Рагнару хватило мудрости не напоминать ей, что она до сих пор была рабыней.

— Я созову тинг вождей и обвиню Фроди в предательстве. Ты должна будешь повторить, что рассказала сейчас.

— Только если прежде спасу мать и сестёр. Выкраду их из дома, — упрямо заявила Сигрид.

Конунг одарил её неласковым взглядом и щёлкнул языком. Упрямство рыжей воительницы не просто набило оскомину, оно едва не заставляло зубы Рагнара крошиться.

— Я всё ещё могу убить того здоровяка... как его звали? Кнут? — и он напоказ провёл ладонью по короткой светлой бороде, словно действительно забыл имя.

— Кнуд, — процедила Сигрид. — Я была дочерью конунга, а стала рабыней. Была сестрой конунга, а брат меня предал. У меня нет ни дома, ни собственного хирда, и Фроди покрыл позором даже моё имя. Мать и сестры — последнее, что у меня осталось. И я от них не отступлюсь!

Сигрид говорила, и её ноздри раздувались от гнева, а в глазах всё сильнее разгорался лихорадочный блеск. Плечи распрямлялись сами собой, голос звенел от ярости, а последние слова она едва ли не выкрикнула Рагнару в лицо.

— У тебя есть почти десяток верных воинов, Сигрид, — спокойно выслушав её, сказал мужчина. — Уже немало. У меня не было и этого.

— Разве? — она недоверчиво хмыкнула. — Ты сын Харальда-конунга, неужели отец не дал тебе людей? — и прищурилась довольно, словно подловила Рагнара на лжи.

— Не дал, — также спокойно он пожал плечами. — Отец отправил меня на чужой драккар, когда мне минуло пятнадцать. Свой хирд я сколотил сам.

Впервые на его памяти Сигрид потупилась. Она посмотрела на земляной пол под их сапогами, а потом нехотя и очень тихо произнесла.