Книга Королева северных земель, страница 130 – Виктория Богачева

— Отправишься в Вестфольд. Торваль пусть при тебе неотлучно будет. Гисли я сам скажу. Медвежонок останется на драккаре, поведёт твоих людей. Никому особо не доверяй. Кроме моей матери, сестры и Хакона. Ну, и отца, но едва ли ты его на берегу застанешь.

Если бы взглядом можно было обжечь, Рагнар уже сгорел бы в ледяном пламени.

— А Сольвейг? — тихим, обречённым голосом спросила Сигрид. — Все мыслят, она твоё дитя носит.

— А ты моя жена, — оскалился конунг. — Тоже, может, дитя носишь.

Глаза Сигрид расширились. Она открыла рот, чтобы заговорить, но резко замолчала, будто слова Рагнара натолкнули на мысль. Неосознанным жестом она накрыла ладонью живот и опустила взгляд. Затем подняла голову и посмотрела на конунга, который выглядел раздосадованным.

— Так ты потому?.. — спросила и оборвала себя на полуслове.

Рагнар резко выдохнул через нос — задрожали крылья — и нехотя кивнул. А Сигрид словно успокоилась. Перестала прожигать его недовольными глазищами, даже слегка улыбнулась, смягчившись. Немного выждав, подвинулась ближе и опустила голову ему на здоровое плечо, прижалась щекой, ластясь.

Конунг едва глаза не закатил, насилу удержался. Нет, никогда он её не поймёт.

Утром он сказал всему хирду, что отправляет Сигрид в Вестфольд. Никто ничего не сказал, даже Кнуд смолчал, пусть Рагнар и надеялся, что тот вскинется. Смотрел на него пристально, не сводя взгляда, и думал про себя: лишь слово... одно только слово...

Но нет. То ли взаправду поумнел Медвежонок, то ли был слишком хитёр и не хотел, чтобы Сигрид на него ополчилась. Но предлога себя избить он упрямо Рагнару не давал.

При свете дня вновь обошли поселение. Токе, по уши испачкавшись в пепле и золе, отыскал отцовское копье, которое тот оставил дома. Оказалось, мальчишка всё пытался уволочь его в лес, потому огонь не шибко его повредил. Рагнар решил отправить мальчишку с сестрой вместе с Сигрид в Вестфольд. Не брать же их с собой на драккары.

Конунг чувствовал во всём теле противную, липкую слабость. Было тяжело говорить, ещё тяжелее — двигаться, ходить. Со спины и затылка не сходила холодная испарина. Со злостью он прикидывал, что задержаться придётся дольше, чем на пару дней.

Теперь, когда до Вестфольда осталось совсем немного, он вынужден ждать. Вновь.

Как он ни подгонял Сигрид, сборы заняли весь день. Воительница нарочно не торопилась, чтобы остаться рядом ещё на одну ночь. Она сама сменила конунгу повязку, бережно отлепила её, чтобы не дёрнуть лишний раз. Кровь давно подсохла, ткань прилипла к коже, и Рагнар стиснул зубы, когда она снимала её.

Промыла рану водой, настоявшейся на травах, вытерла края. Потом долго возилась с новой повязкой, затягивая так, чтобы держала, но не давила на плечо. Закончив, Сигрид осталась рядом. Смачивала тряпицу и вытирала ему лицо, шею, грудь, когда холодный пот снова и снова проступал на коже.

Рагнар пытался что-то говорить, но слова путались, язык казался тяжёлым и чужим. В голове гудело, в ушах стоял шум, словно море бьётся о борт драккара.

Потом стало хуже. Огонь разгорелся внутри, жар сменялся ознобом. Его трясло так, что зубы стучали, а спустя миг он задыхался от жара, срывал с себя плащ и рубаху. Левую руку жгло, словно в неё вбили раскалённый клин. Рагнар бредил: видел пламя, море, окровавленный песок, слышал крики и звон стали. Иногда ему чудилось, что он снова идёт по берегу, а иногда — что тонет.