Книга Хозяйка своей судьбы, страница 13 – Виктория Богачева

Ее слова я встретила равнодушным, тусклым взглядом. На иной исход я и не надеялась. Тот небольшой запас сил, что оставался, я потратила, когда спешно шла по переходу прочь от Анны. На смену воодушевлению пришла апатия. Меня отправят в монастырь, постригут в монахини, и я ничего не смогу сделать.

Быть может, я все же очнусь утром и пойду, что это безумие мне лишь приснилось?

Сидя на низкой лежанке на жестком, набитом соломой тюфяке в свете чадящей лампы я наблюдала, как Агнесса сворачивала последние теплые вещи и укладывала в грубо сколоченный сундук. Ее любовь и преданность Элеонор были сильнее страха перед леди Маргарет, чей приказ старая служанка нарушала всякий раз, как добавляла «лишнюю» — по мнению свекрови — одежду в мою поклажу.

Так, она положила и несколько добротных сорочек до пят, и отрез мягкой ткани, и шерстяную накидку, и длинное полотнище, которое можно было скрутить и крест-накрест обвязать вокруг талии и спины, и еще много всего.

Агнесса улучала минутку, когда Анна покидала келью, и подкладывала, подкладывала свертки на дно.

Ее забота тронула меня в самое сердце.

Старая служанка сделала все, что было в ее силах. А еще урвала мне с кухни два куска мясного пирога. Один на ужин, второй с собой в дорогу.

— Путь неблизкий, три дня займет, а то и четыре ведь, — приговаривала она, закрывая меня широкой спиной, пока я быстро жевала пирог.

К концу дня брезгливость меня покинула, и было уже все равно, где побывал этот кусок перед тем, как очутиться во рту.

Четыре дня. Я даже подняла заинтересованный взгляд. Если утром этот кошмар не закончится, придется как-то жить дальше.

Сегодня моя жалкая попытка не то, что сбежать, а перейти хотя бы в соседнее крыло провалилась, но впереди дальняя дорога. Наверное, леди Маргарет не поскупится и выделит людей, чтобы довезти Элеонор до монастыря живой, но сколько их будет? Она, очевидно, была прижимиста во всем, кроме драгоценностей для себя. Можно ли рассчитывать, что сопровождающий отряд окажется небольшим?

Загадывать было бессмысленно. Но в груди вновь зажглась тусклая надежда.

— Да хранит вас Небесная матерь, — когда мы прощались, Агнесса всплакнула.

И крепко меня обняла, и я почувствовала, как небольшой сверток скользнул в глубокий карман моей юбки. Прежде чем я успела удивиться, старуха отошла, вытирая слезы.

— Идемте, леди Элеонор, — велел один из стражников, приставленных Робертом.

Они отконвоировали меня вниз, словно опасного преступника на плаху. Я узнала просторный зал, в который мы вошли: тот самый, где я очнулась. Вечером при чаде факелов он казался уже не таким величественным и огромным. Все же страх сильно повлиял на мое восприятие.

Теперь же я смогла хорошенько его разглядеть. Нарочно замедлив шаг и зашатавшись, словно мне плохо, я принялась осматриваться. Первым, на что обратила внимания, оказались гобелены. Я сразу узнала в них те, что описывала Агнесса, и искренне восхитилась мастерством девушки.

Я никогда в жизни не смогу повторить подобное. Они выглядели роскошно. По правде, единственная роскошная вещь в убранстве всего зала.

Леди Маргарет, поджав губы, молча дожидалась, пока мы приблизимся. За ее спиной, приложив к животу скрещенные руки, стояла служанка Анна, в шаге от них нетерпеливо переминался с ноги на ногу Роберт, а за ним замер навытяжку сир Патрик.