Книга Госпожа рабыня, страница 34 – Анна Осокина

* * *

Все уже ушли на ночной отдых, поэтому в доме было тихо, только из родительской спальни доносился заливистый храп. Отец всегда очень громко храпел, и Ясна искренне не понимала, как у матери получалось засыпать под такой аккомпанемент. Босыми ногами девица прошлепала по дощатому полу на кухню.

Свечи уже не горели, но в печи оставались красные угольки, которых хватило бы, чтобы разжечь фитиль. Она нагнулась, чтобы сделать это.

— Проголодались?

Ясна подпрыгнула и больно ударилась лбом о печь. Почти в полной темноте за столом спокойно сидел Варгроф. Перед ним лежала большая разделочная доска с разной снедью.

Девица держалась одной рукой за распахнувшийся халат, другой — за покалеченный лоб и не знала, как реагировать. Сердце колотилось в груди, словно она бежала много верст.

Наемник медленно поднялся, обошел ее и зажег несколько свечей, поставив их на стол. Они осветили кухню.

— Покажите, — подошел он к Ясне, кивнув на лоб.

Она мотнула головой и попыталась сделать шаг назад, но там была только печь. От нее все еще исходило тепло, как и от робофа, который стоял непозволительно близко. Он отвел ее ладонь от лица.

— Глубокая царапина, — заключил он. — Идите сюда.

Ясна словно окаменела. Он сам взял ее за руку и усадил за стул рядом со своим. А потом поднял со стола рушник, которым накрывали хлеб, и, смочив ткань из бутыли, приложил к ее лбу. Рана тут же защипала, Ясна дернулась, но мужчина не дал ей отстраниться.

— Тш-ш-ш, нужно промыть, чтобы зараза не попала. Вы же не хотите лишиться лица?

— К-к-как это? — только теперь смогла отмереть Ясна, когда он отошел от нее.

— Я видел, как люди гниют заживо, когда в раны попадала болезнь, — спокойно пояснил он. — Поэтому после битв, когда ничего нет под рукой, часто раны прижигают раскаленным железом.

Ясна представила это и побледнела.

Охранник заметил ее состояние, но даже не смутился, а вместо этого подвинул к ней свою чашу, очевидно, с тем же содержимым, которым он промакивал ее царапину. Ясна никогда не пила крепких напитков, но сейчас во рту пересохло так, что трудно стало даже глотать. Он судорожным движением взяла чашу и опрокинула остатки содержимого в себя. Горло обожгло огнем, она закашлялась. Жидкости оказалось гораздо больше, чем она ожидала.

Робоф тихо засмеялся и подал ей кусок сыра.

— Ешьте, нужно закусить.

В глазах все поплыло, мужчина напротив стал раздваиваться. Ясна с трудом взяла у него угощение и не удержала равновесие, чуть не свалившись со стула.

— Эй, эй! — воин придержал ее, не позволив упасть.

Сейчас он сидел без доспехов: в одной белой рубахе и кожаных коричневых штанах, обуви не было, наверное, оставил ее во дворе. Ясна почувствовала терпкий запах его кожи и попыталась отшатнуться, но не потому что он был ей неприятен, а совсем по противоположной причине.

— Отпусти, — не доверяя голосу, прошептала Ясна.

— А вы не упадете? — с сомнением поинтересовался охранник.

— Уже все в порядке, просто не привыкла к крепким напиткам.

— Вы могли удариться головой сильнее, чем кажется.

— Все в порядке, отпусти! — приказала Ясна.

Наемник сделал так, как она пожелала. Он соорудил из хлеба, мяса и сыра пирамиду и протянул ее госпоже, потому что предыдущий кусок она выронила.

— Попытка номер два, — коротко хохотнул он.