Книга Госпожа рабыня, страница 17 – Анна Осокина

— Мне нужно зеркало, — посмотрела она на Эрмину. Голос совсем не слушался, получался лишь хрип. Титум так сильно сжимал ее шею ночью, что она все-таки лишилась чувств. Не от боли, хотя та и была совсем непривычной для нее, а от того, что он уже почти задушил ее.

— Зеркало только в хозяйской спальне, — понурила голову ее подруга по несчастью. — Но хозяина и хозяйки нет, и сегодня их не будет весь день, так что мы можем…

Ясна не дослушала, а, получше запахнувшись в отрез ткани, в который она до сих пор была обернута, он лишь сполз с верхней части тела, неровными шагами с тяжелой головой поплелась в то место, где вчера чудом не рассталась с жизнью.

На выходе из спальни она столкнулась с Йанеттой, которая даже вскрикнула от неожиданности, словно призрак увидела. Она лишь покосилась на новенькую, но ничего не сказала.

Больше никого не встретив, Ясна добралась до нужной двери. Собравшись с духом, девица толкнула дерево обеими ладонями. Внутри царила прохлада, в отличие от остального дома. Наверное, зодчий намеренно проектировал здание так, чтобы хозяевам было комфортно находиться в спальне в любое время, даже самым ярким днем. И немудрено, из рассказов учителей, которые к Ясне приходили, она помнила, что земли согуров потому и неплодородны, что находятся посреди мертвой пустыни. Только река, которая брала начало на территории ланойцев, питала все вокруг, однако воды в любом случае не хватало. То и дело сильный ветер заносил золотые песчинки из пустыни прямо в дом.

Ясна долгим взглядом окинула всю комнату. Ничего в ней уже не говорило о ночных событиях. Только кольца, прикованные к столбам в ногах широкой кровати, напоминали о том, для чего именно господин Титум купил себе новую рабыню. Проходя мимо кровати, Ясна вздернула подбородок, заставила себя это сделать, буквально перешагнула через желание опустить голову и вжать ее в плечи. Он может делать с ней все что ему вздумается, но ее волю этим не сломить!

Девица подошла к зеркалу и только сейчас заметила, что за ней бледной тенью следовала Эрмина, которая сейчас спряталась в угол и жалостливо смотрела в сторону пшеничноволосой рабыни.

Ясна подошла к зеркальной глади. Ее поразило собственное выражение лица. Немного удивленное, но совершенно иное, не такое, как вчера. Она как будто стала старше на несколько лет. Под глазами залегли черные круги, а губы припухли и местами были прокушены, в трещинах запеклась кровь. Кожа выглядела болезненно-бледной.

Стараясь не обращать внимания на Эрмину, которая не таясь за ней наблюдала, Ясна медленно стянула с себя верхнюю часть одеяния. Передняя сторона была нетронута и выглядела, как обычно. Только на шее остался темно-синий, почти черный, след от руки, которая вчера не давала ей дышать. Девица медленно, как в страшном сне, повернулась к зеркалу спиной и, превозмогая дурноту от боли, посмотрела назад. У нее захватило дыхание. Спина смотрелась сплошным кровавым месивом. Это выглядело даже хуже, чем невольница чувствовала. Местами кожа оказалась рассечена, местами — просто огромные синяки, но все покрывала густая, еще не до конца засохшая корка крови.

— Он безумец, — прошептала Ясна, оглядывая свое отражение.

— Да, — шепотом подтвердила Эрмина, хотя Ясна обращалась вовсе не к ней, а скорее говорила сама себе.