Книга Сделка равных, страница 32 – Юлия Арниева

— Мой покойный супруг всегда говорил: мужчины бывают слабы перед искушениями, — она понизила голос до доверительного, почти драматического шёпота. — Завёл бы он любовницу — ну что ж, таков наш мир, мы умеем закрывать на это глаза ради мира в семье. Но родная сестра жены? Это не просто грех, это мерзость перед Богом и людьми!

Леди Сент-Джон выпрямилась, и в её осанке появилось нечто карающее, а стук её чашки о блюдце прозвучал как приговор.

— Я сразу рассказала обо всем мужу. Сэр Артур был в полной ярости. Он непременно поддержит ваш акт в Парламенте, леди Сандерс. Мы обсуждали это вчера за ужином. Такие дела нельзя оставлять безнаказанными, ведь это угроза самим устоям нашего общества.

— Мой супруг тоже не останется в стороне, — горячо добавила миссис Чамли. — Он прямо сказал: будь это актриса, или какая-нибудь танцовщица, это было бы предосудительно, но объяснимо. Но сестра! Это же противоестественно!

Я медленно подняла голову, сохраняя лицо спокойным, но позволяя дамам прочесть в моих глазах затаённую боль.

— Благодарю вас, — произнесла я. — Ваша поддержка… это значит для меня больше, чем я могу выразить. Это действительно было нелегко, но я не могла поступить иначе. Оставаться там означало бы разделить этот позор.

Леди Уилкс, сидевшая ближе всех, протянула руку и крепко сжала мою ладонь.

— Вы поступили как истинная леди, дорогая моя. И Лондон это оценит, поверьте мне.

Внутри меня в этот момент всё ликовало. Колин проиграл, даже не успев начать сражение. Мужчины этого города могли бы простить ему любые интрижки на стороне, долги или незаконнорождённых детей, но их жёны — истинные хранительницы порогов — никогда не простят инцестуозный скандал. Теперь мой путь через Парламент был расчищен их руками.

Напряжение постепенно начало спадать. Разговор плавно перетёк в более привычное русло: сплетни о последних скачках, обсуждение бала у герцогини Девонширской и свежие слухи о том, что принц Уэльский снова погряз в немыслимых долгах. Я слушала, изредка кивала и вставляла короткие, взвешенные реплики, стараясь более не выделяться, позволяя дамам чувствовать себя моими защитницами.

Наконец, когда часы на каминной полке пробили половину шестого, я сочла момент для ухода идеальным.

— Благодарю вас за гостеприимство, леди Уилкс, — я поднялась, и дамы ответили мне благосклонными кивками. — Но мне пора.

Хозяйка тут же встала, выражая готовность проводить меня лично. Мы вышли из уютного тепла гостиной в прохладный холл. У самых дверей она на мгновение задержала мою руку и заговорила шепотом, в котором деловитость мешалась с заговорщицким азартом:

— Я лично прослежу, чтобы дом на Кинг-стрит был готов к вашему визиту, Катрин. Мебель, серебро, бельё — я велю всё проверить. Вы сможете въехать уже послезавтра.

Я ответила ей легким, исполненным признательности поклоном.

— Вы проявляете необыкновенную доброту к человеку, оказавшемуся в столь непростом положении.

— Мы должны поддерживать друг друга, — многозначительно улыбнулась она. — Особенно когда речь идёт о чести леди… и о служении Англии. Это наш общий долг.

Я попрощалась и вышла на ступени. Воздух Лондона стал заметно холоднее, а туман гуще. Дик стоял у кэба, придерживая дверцу. Я забралась в пахнущую кожей глубину экипажа, и мы тронулись, оставляя позади чопорную роскошь Харли-стрит.