Книга Сделка равных, страница 180 – Юлия Арниева

— Египет нам не нужен, — возразил Хэмфри. — Египет — это горячий песок, дорогостоящие гарнизоны и болезни, которые укладывают в постель половину батальона прежде, чем он успеет построиться.

— Египет нам нужен постольку, поскольку он не нужен Бонапарту, — произнёс Фаррелл, негромко и без интонации, и все немного помолчали, обдумывая это.

— Бонапарт сейчас занят Италией, — сказал генерал.

— Бонапарт всегда занят чем-нибудь, — отозвался Фаррелл. — Это его главная черта и главная опасность. Человек, который никогда не отдыхает, не даёт отдыхать и остальным.

Графиня Уэстморленд слушала, не вмешиваясь, и по тому, как она держала лорнет, не поднимая его, но и не опуская, я догадалась, что этот разговор она организовала намеренно: не для того чтобы участвовать, а для того чтобы я слушала.

— Леди Сандерс, — обратился ко мне Хэмфри, — вы занимаетесь поставками для флота. Как вы полагаете, надолго ли затянется блокада?

— Я занимаюсь сушёным мясом, полковник, а не стратегией, — ответила я. — Но если флот будет есть то, что поставляю я, он продержится значительно дольше.

Стюарт усмехнулся. Фаррелл посмотрел на меня с вниманием, которое я уже начинала распознавать как знак подлинного интереса в отличие от светской любезности.

— Вы правы, леди Сандерс, — произнёс он. — Армии проигрывают не сражения, а снабжение. Бонапарт это понимает лучше многих наших генералов. В своих египетских кампаниях он уделял провиантской части столько внимания, сколько иной командующий уделяет артиллерии.

— И всё же проиграл, — вставил Хэмфри.

— Проиграл флоту, — поправил Фаррелл, — а не армии. Нельзя выиграть кампанию на море с французским желудком, если против тебя стоит английский флот. — Он снова чуть повернулся ко мне. — Именно поэтому то, чем занимается леди Сандерс, важнее, чем кажется большинству из сидящих нынче за карточными столами.

Я поблагодарила его кивком, и мы простились с группой у камина, двинувшись дальше.

— Фаррелл, — произнесла графиня тихо, когда мы отошли достаточно далеко, — служит в Министерстве иностранных дел. Запомните его лицо.

— Уже запомнила.

— Хорошо. — Она чуть замедлила шаг. — А теперь поворачивайте голову медленно и посмотрите на группу у окна справа. Та молодая женщина в тёмно-зелёном, рядом с высоким господином в орденской ленте.

Я повернула голову медленно, как было велено. Молодая женщина в тёмно-зелёном платье стояла вполоборота, разговаривая с пожилым джентльменом в белом парике, и даже так, вполоборота, чувствовалась в ней особенная порода, которая бывает у людей, выросших при больших дворах: спина прямая не потому что так учили, а потому что иначе просто не умеют.

— Екатерина Семёновна Воронцова, — произнесла графиня. — Дочь посла. Умна, прекрасно воспитана и, что важнее, умеет молчать в нужный момент. Не часто встретишь.

— Вы хотите меня с ней познакомить?

— Я хочу, чтобы вы познакомились сами, — поправила графиня с той тонкой разницей в интонации, которая меняла смысл фразы целиком. — Просто окажитесь рядом.

Случай представился сам собой через несколько минут, когда пожилой господин в орденской ленте отвлёкся на кого-то за плечом Екатерины Воронцовой и она осталась на мгновение одна, разглядывая зал с сосредоточенным любопытством.

— Леди Сандерс, — представилась я, подойдя достаточно близко, чтобы говорить вполголоса.