Книга Пробуждённая или моя инопланетная любовь, страница 86 – Екатерина Ровская

— Может сначала поешь и…? — делает последнюю попытку Кай, но замирает под моим мрачным взглядом. — Хорошо. Но обещай, что выслушаешь спокойно и не начнёшь сразу паниковать…

Нервный смешок сдержать не получилось, хотя я честно пыталась:

— После такого вступления паниковать самое то. Спокойна я, спокойна. Говорите. Ну?!

Я даже не удивилась когда говорить начал Рейн, его всегда пропускали вперёд когда требовался серьезный разговор со мной. Знают уже как я на него реагирую…

— Пока ты была без сознания мы неоднократно брали у тебя анализы. Рон сверял результаты с теми, что были до этого, которые делали ещё в центре “Возрождение”... Есть изменения… Значительные…

Он замолчал, пытаясь подобрать подходящие слова. Видимо те, которые не нарушают меня. А я задумчиво закусила губу. Были у меня догадки относительно этих самых изменений…

— Гены ваалы активизировались, да?

Короткий момент тишины и короткое “Да”, а затем, видя, что ударяться в панику я не собираюсь, мне дают уже более развернутый ответ:

— Говоря простыми словами, они до этого были практически в спящем состоянии. Предполагалось лишь влияние на либидо женщины и ее плодовитость. С нашим побегом многое во всей этой задумке ксантарианцев пошло не так…

— Я считаю, что под угрозой гибели гены ваалы активизировались, образно говоря, переходя из спящего состояния сразу в боевой режим. — Включился в разговор Рон.-

Разгоняясь практически с места сразу в гипер. Началось всё с нападения на тебя того… семихлыстого… в техническом отсеке. А затем уже во время взлета это усилилось. Что тогда произошло, можешь объяснить?

Я вздохнула, вспоминая собственные ощущения в тот момент. А затем и другие, те, что были гораздо раньше. С которых, похоже, на самом деле всё и началось. И, кажется, пришло время об этом рассказать:

— Всё началось не в том техническом отсеке, а в изоляторе. Когда спасенный мной восьмихлыстый пометил меня своей кровью в первый раз… Вместе с теплом на коже пришло странное, абсолютно необъяснимое ощущение общности. Выдать его вам, рассказать о том, что он сделал казалось самым настоящим предательством. Думаю на каком то уровне я знала, что если рассказать то вы как-то помешаете тому, что пооисходило, прервёте и не хотела этого. И тот зов, на который я шла и вас вела... Всё началось задолго до нападения на меня семихлыстого. Возможно даже тогда, когда я впервые увидела их командира в изоляторе. Когда наравне со страхом испытала иррациональное восхищение, в котором не решилась признаться даже самой себе. Когда, поборов страх, решилась подойти к нему и освободить. Несвойственное мне поведение… Необъяснимые порывы…

То, что произошло в техническом отсеке… Я испугалась тогда. За Брея испугалась. За вас всех, стоящих за моей спиной, куда устремились смертоносные щупальца. Меня в том момент будто обожгло изнутри. Но я так перенервничал тогда, что не сразу поняла даже. Нечто похожее произошло и при атаке того ксантарианского корабля. Я снова испугалась. Испугалась за всех нас. Не могла позволить чтобы что-то с вами случилось. Вы и так были ранены. Мы с вами через столькое прошли за последние сутки и всё напрасно?! И пришла злость. Самая настоящая ярость. Я никогда не испытывали ничего подобного, не знала даже, что способно на такие сильные эмоции. Разрушительные, убийственные, какие-то животные. Меня от этой ярости прям распирало изнутри. В прямом смысле хотелось бежать куда-то и рвать чьи-то глотки. Страшное чувство. Но противник оказался далеко и я была бессильна. Точнее та сила, что во мне проснулась вместе с яростью, на тот момент оказалась бесполезна, не способна остановить и всех нас спасти. И тогда пробудилась сила другая. Та, что, подобно первой, дремала во мне. Чувствовать всё это было… Странно и страшно. Страшно ощущать себя лишь безучастным наблюдателем в собственном теле, в котором происходит то, что происходить не должно в принципе. Они зашевелились внутри словно хищные звери, пробудившиеся от долгого сна, а потом сцепились в каком-то необъяснимом противостоянии. Это трудно объяснить, но... Я знала, чувствовала, что эти силы несовместимы, что им не место в одном теле. Это было невыносимо. Самая настоящая агония. Ксантарианцы изощрённые садисты если обрекают своих женщин на подобное…