Книга Академия Высших: студенты, страница 9 – Марта Трапная

— Привет, – сказал этот кто-то, едва понял, что Сигма его видит. И его голос Сигма узнала.

— Привет, Мурасаки, – сказала Сигма. – Здесь что, нет других мест посидеть в одиночестве?

— Вот и я о том же себя спрашиваю, – засмеялся он. – Надеюсь, ты хорошо сегодня позанималась? А то я не видел твоего отчета.

— А я должна тебе каждый день присылать отчет?

Мурасаки вздохнул.

— Мне казалось, мы договорились.

— Нет! – отрезала Сигма.

— Тогда давай договоримся сейчас. Каждый день ты присылаешь мне отчет. Какие темы изучала, какие задачи решала. И решения задач тоже присылай. Какие вопросы появились.

Сигма посмотрела на небо. Каждый вечер? Описывать ему свой день? Не много ли он хочет? Столько времени впустую тратить на эти отчеты придется!

— Слушай, а может давай сделаем проще? – предложила Сигма.

— Как?

— Просто будем встречаться здесь каждый день и я тебе буду обо всем рассказывать? – как ни старалась Сигма, яда в голосе оказалось слишком много. Даже такой самовлюбленный красавчик, как Мурасаки, его почувствовал и вздохнул.

— Ты так говоришь, будто я напросился тебя подтягивать по математике. А я не напрашивался. Но в данный конкретный момент от тебя зависит мое будущее. А своим будущим я дорожу.

Он поднялся – Сигма снова удивилась, как легко он двигается: без подготовки, без малейшего усилия, как будто ему не знакомы законы инерции или что там еще ограничивает наши движения – сделал несколько шагов и сел рядом с Сигмой, плечо к плечу. Она почувствовала его тепло, это было так непривычно, почти больно, что от неожиданности у Сигмы перехватило дыхание. От Мурасаки пахло немного пылью, немного полынью и немного еще чем-то горьким. Но от него совсем не пахло человеком. Может, и от меня не будет пахнуть человеком к четвертому курсу, с грустью подумала Сигма, но отодвигаться не стала.

— У тебя осталось в прошлом что-то плохое? – спросила она.

— Я думаю, – тихо ответил Мурасаки, – у всех нас в прошлом осталось что-то плохое. Иначе бы мы так не цеплялись за Академию и свое место в ней.

— Я почти с ним простилась, со своим местом – вдруг призналась Сигма. – Мне Констанция Мауриция так и сказала, что переводить на другой факультет меня бессмысленно. Математика нужна везде. Мол, мы тут не тарелки из глины лепим.

Мурасаки тихонько рассмеялся.

— Она всем про тарелки говорит. Как будто это самое позорное занятие на свете. Не волнуйся, – он вздохнул. – Если хочешь знать, я тебе даже завидую.

— Почему?

— У тебя простая и понятная цель на сентябрь. Просто выучить математику и сдать экзамен. А у меня… – Мурасаки пожал плечами, и Сигму снова окатило запахом пыли, полыни и горечи, – поди пойми, чего она от меня хочет. Сказала «научись выстраивать коммуникации, держать дистанцию, разделять деловые отношения и личные…» Как она будет это проверять?

Сигма рассмеялась.

— Для начала отодвинься от меня.

— Что?

— Ну отодвинься. Держи дистанцию, – она захохотала.

Мурасаки не поднимаясь попробовал отодвинуться, но Сигма крепко схватила его за локоть. Мурасаки мог бы вырваться, конечно, но не стал.

— Вот и пойми, как тут выстраивать коммуникации, – пробурчал он, – когда то говорят «отодвинься», то за локоть хватают.

— Не хочу, чтобы ты себе отморозил что-нибудь. Стена холодная, – она отпустила его локоть. – Это была шутка. Я тоже умею шутить, знаешь ли.