Книга Академия Высших: студенты, страница 62 – Марта Трапная

Как сказала Констанция: теперь из-за купания в фонтане не узнать, вырабатывал ли Ипс свои феромоны или воспользовался готовыми. Лучше было бы притащить Ипса к Констанции, но ведь Ипс и так шел к ней. Еще одна глупая выходка, которая в тот момент казалась очень удачной. Смыть феромоны! Зачем? Это ведь фактическое доказательство того, что Ипс не в порядке. Хотел проверить, феромоны ли это? Вот и проверил, умник.

Мурасаки вытирал пол и вспоминал вечер и утро минуту за минутой. Ипс не понравился ему. И дело не только в том, что он сидел у Сигмы. В чем была эта неправильность? Если отбросить феромоны, потому что на него-то они никак не могли подействовать, он же не девочка? Мурасаки зажмурился и представил, как входит в коттедж Сигмы. Вот он слышит голос, поворачивает голову и... Нет, шаг назад. Голос. До того, как Ипс заговорил, Мурасаки не ощущал его присутствия. Так не бывает. Можно не понять, сколько точно человек в помещении, когда их больше пяти. Но вот стоит Сигма, вот он слышит ее возмущенный голос – и больше ничего. А потом вдруг это: «Привет». Будто Ипса включили и он появился. И почти сразу появился этот отвратительный запах.

Мурасаки и не заметил, как пол был вымыт в трех водах, тряпкой и щеткой. Теперь с него можно было бы есть, как с тарелки. Одежда тоже была разложена по полкам, повешена в шкаф или брошена в корзину для прачечной. Да и весь его коттедж – студия, разделенная перегородками на зону кухни, кабинета и спальни оказался хоть сейчас на иллюстрацию студенческой жизни в Академии. «Каждый студент получает индивидуальный коттедж для проживания со всеми удобствами». В удобства входили даже несколько пледов, а вот подушка была всего одна. И она сейчас находилась у Сигмы.

Мурасаки вздохнул. Ты настолько глуп и недальновиден, Мурасаки, что разбрасываешься не только девушками, которых много, но и подушкой, которая одна. Мурасаки упал на кровать, положив под голову свернутый плед. Делать было нечего – оставалось только думать.

Первый портал он увидел еще до Академии. Дома. Беда была в том, что портал уничтожил его дом. Не дом, как здание. Не дом как понятие. Дом как мир. Сам Мурасаки уцелел только потому, что в нем проснулся деструктор. Он выпустил всю чудовищную силу, которая волной поднялась в нем, хотя он до сих пор не понимал, как это сделал. Все механизмы и технологии, которым его учили в Академии, и близко не были похожи на то чувство. Отчаяние, перемешанное с яростью, вырывающееся в крике. Ослепляющее. Оглушающее. Он видел тот туннель – черную воронку, возникшую на месте солнца. Она была не пугающей, а невероятно притягательной. Он стоял и смотрел, а она приближалась. Не было ни грохота, ни свиста, ничего. Абсолютная тишина. И в этой мертвой тишине размывались и плыли контуры всего вокруг: сначала домов и деревьев, потом, когда их не стало, горизонта и неба. И когда Мурасаки понял, что он не спит, что ему не кажется, что это все происходит на самом деле – что все действительно исчезло – он закричал. И услышал свой голос.

А потом воронка пропала. А он остался. И несколько часов сидел и рыдал, не в силах остановиться, осмотреться, подумать. Только слезы. Он и не знал, что в нем столько слез. А когда они закончились, вокруг была сухая потрескавшаяся коричневая земля. Не планета. Просто висящая в пустоте скала. Когда воронка исчезла, было не так. Он видел еще горизонт. И звезды на небе. А потом они пропали. То есть, на самом деле, его мир уничтожили двое: тот самый портал и он, Мурасаки. И эта мысль была невыносимой. А потом буквально из ниоткуда появился декан. Просто появился перед ним и все. Мурасаки решил, что сошел с ума. Но человек в черном костюме – Мурасаки еще не знал, что он декан, – просто взял его за руку и сказал.