Книга Академия Высших: студенты, страница 247 – Марта Трапная

Поляна была здесь. Он видел ее, он стоял почти напротив нее, как и помнил. Но в то же время Мурасаки понимал, что недостаточно просто шагнуть вперед, пробраться через кусты, чтобы оказаться на поляне. Эта поляна была не только здесь. Правильно говорили тогда Раст с Чоки. Мурасаки не мог объяснить это знание, но он точно знал: эта поляна – что-то большее, чем просто поляна. А то, что они принимали за сломанные солнечные часы, выглядело сияющей воронкой, уходящей в неизвестность, и как ни старался Мурасаки, он не мог отсюда проследить направление, куда уходила воронка, ни разобрать информацию, которая была зашифрована в ней. Надо было попасть на поляну, теперь ему точно надо попасть туда! Но… как? То, что скрывало поляну от посторонних глаз, выглядело очень странно. Как будто рябь на воде поверх привычного пейзажа. Мурасаки никогда не сталкивался ни с чем похожим, хотя он не слишком много времени уделял работе с чистой информацией. Он мало с чем сталкивался кроме того, что им показывали, понял Мурасаки.

Но, с другой стороны, им показывали довольно много, а это… это всего лишь парк. Не какие-то там фундаментальные мировые структуры, которые хранят информацию о физических законах мира. Ничего страшного не случится, если он попробует остановить эту рябь. Ведь по сути, что такое рябь? Наложение волн и их отражений друг на друга. Мелкие колебания, бесконечно возбуждающие друг друга. И чтобы их удалить, надо не успокаивать их, а смыть одной большой волной. Это он помнил.

Мурасаки улыбнулся. Сможет ли он запустить в информационное поле достаточно большую волну? Наверное, такое ему по силам. Все, что нужно, – это информация. Достаточно большой массив информации. Большой и управляемый. Мурасаки задумался. Вообще-то у него есть как раз такая информация – воспоминания о гибели его мира. Сделать матрицу воспоминаний – просто, вывести наружу – сложнее, но тоже возможно. Самое сложное, наверное, запрограммировать рассеяние матрицы. Не хватало еще, чтобы его воспоминания болтались тут… как еще одна волна. Но и с этой задачей в итоге можно справиться. Мурасаки, выдохнул глубже, зажмурился и приступил к делу. Когда все было готово, он на мгновение замер, задержал дыхание. А что, если он делает что-то запрещенное? А если он вмешивается в чьи-то планы? Ведь не просто так эта поляна оказалась вдруг невидимой! Ее кто-то сделал такой! Или, может быть, это естественные колебания пространства? Может быть, вспышка эпидемии внесла свой вклад? Или какие-то другие катаклизмы… на других уровнях реальности? Мурасаки чувствовал себя маленьким и слабым на фоне огромного мира вокруг, к которому он сейчас прикасается, ребенком, который впервые встал на ноги и увидел, что есть мир за пределами детского манежа. И вместо того, чтобы в испуге вернуться обратно, Мурасаки сделал то, что собирался. Волна прокатилась и исчезла.

Мурасаки снова увидел знакомую дорожку, а через пару шагов – и поляну. Вот только она была другой. Сломанные часы выглядели не такими, какими он их помнил. Они больше не были сломанными. Мурасаки подошел к ним и замер. Они были красивыми, чем бы они ни были. Но что с ними случилось? Что произошло? Может быть, поэтому поляна оказалась закрытой? Может быть, эти… часы дали такую рябь, закрывающую дорогу к ним, когда их ремонтировали? Хм, наверняка и эту информацию можно найти, пока он здесь, рядом с ними.