Книга Академия Высших: студенты, страница 24 – Марта Трапная

Все это Сигма сложила перед Мурасаки, который, казалось, так и сидел в той же позе, в которой она его оставила полчаса назад.

— Просыпайся, – сказала Сигма. – У меня к тебе есть пару вопросов.

Мурасаки открыл глаза. При виде груш на его лице изумление. Потом он перевел взгляд на бутылку.

— Это то, что я думаю?

— Откуда мне знать, о чем ты думаешь, – пожала плечами Сигма. – Это гранатовый сок, не кровь.

Мурасаки слабо улыбнулся, но взял бутылку с соком и сделал несколько глотков прямо из нее, хотя Сигма поставила рядом с ним картонный стаканчик.

— Как ты узнала? – спросил Мурасаки, не выпуская бутылку из рук. – Биомоделирование?

Сигма села на парту, хотя так делать не стоило. Но садиться на стул рядом с Мурасаки ей не хотелось. Парта же напротив него стояла слишком далеко, и Сигма не была уверена, что расслышит, что говорит Мурасаки.

— Нет, не биомоделирование. Я же не знаю, что с тобой.

Мурасаки сделал еще несколько глотков сока, потом взял грушу и взвесил в руке. Откусил. Зажмурился и улыбнулся. И снова стал похож на кота. Он ел удивительно аккуратно, ни капли сока не попало ни на парту, ни на Сигму, хотя груша едва не лопалась от спелости. Когда от груши ничего не осталось, кроме костяной сердцевинки, Мурасаки бросил ее в урну и посмотрел на Сигму.

— Никто. Никогда. Не угадывал. Что надо сделать.

— Да, я уникальная, тебе же Кошмариция недавно сказала. Моя потеря будет большой утратой для Академии. А ты тут валяешься в обмороке, вместо того, чтобы мне помогать осваивать математику.

Мурасаки закатил глаза. Сигма рассмеялась.

— Ладно, не было никакого секрета. Много фруктозы, много железа с аскорбинкой. И электролиты. У тебя обезвоживание. В груше и гранате больше всего калия и магния. И ты был против белка в последнее время, значит, нужно было что-то жидкое. – Сигма пожала плечами. – Все просто.

— Тебе бы врачом быть, – неожиданно грустно сказал Мурасаки.

— Ты тоже говорил мне, где тебя сфотографировать, – парировала Сигма, – но я же не говорю, что тебе бы в фотографы.

— И все-таки, откуда ты знаешь про электролиты и обезвоживание? Про железо в гранатовом соке?

— Курс элементарного разложения, – ответила Сигма. – Мне он очень нравится.

— Но там не было такого! Я же помню!

— Уровень сложности D, – сказала Сигма. – А ты, наверно, еле А вытянул, да?

Мурасаки кивнул и взял вторую грушу.

— Я разбирала все, что видела, и смотрела, как меняется объект. В какой-то момент закончилось все неживое, и тренажер мне подкинул водоросли. Дальше – больше. Косточки. Листья. Плоды. Растения целиком. А потом я дошла до человека. И подумала – почему бы и нет. Это ведь то же самое. Тренажер не хотел мне выдавать разрешение на занятия, пришлось идти за допуском к Кошмариции, а она отправила меня к декану.

— Ты лично общалась с деканом? – изумился Мурасаки и даже открыл глаза.

Сигма кивнула.

— И как он? – спросил Мурасаки.

— Ну… он тяжелый человек. Если человек. Но допуск дал. Вообще без проблем. Только сказал, что поставит мне ограничения по времени пребывания в учебном корпусе. Чтобы я не забывала поспать.

Теперь кивнул Мурасаки и снова вернулся к груше.

— Так я и узнала про обезвоживание, анемию, всякие там микроэлементозы и прочие вещи. Если разбирать человека постепенно, вытягивая элемент по чуть-чуть, это тяжелее, чем если сразу взять много. Потому что организм постоянно пытается переадаптироваться на то, что ему слегка не хватает чего-то. Если забрать сразу – будет сигнал тревоги со стороны разных систем. А так… – Сигма вздохнула, – ничего. Очень долго ничего. А потом – раз, и все рассыпается.