Книга Академия Высших: студенты, страница 145 – Марта Трапная

— Почему ты приходишь ко мне, девочка? – спросила Атаранта через пару дней. – Мы были знакомы, пока я не потеряла память?

— Да, – улыбнулась Сигма.

— А твои родители не против?

Сигма покачала головой.

— Я сейчас с ними не живу.

— Это плохо, – вздохнула Атаранта. – Я бы хотела жить с родственниками. Даже если бы я их не помнила. Мне было бы легче знать, что эти люди, рядом со мной, заботятся не потому, что им за это платят, а потому что мы с ними связаны, что у них есть ко мне какие-то чувства, кроме жалости. Что они помнят меня настоящей, а не жалким обломком, как сейчас.

Сигма едва сдержала слезы в тот день. Эти слова были так похожи на мамины. Мама могла бы так сказать. Но почему тогда она даже не заподозрила, что Сигма ее родственница? Ладно, не дочь, но хотя бы… племянница? Младшая сестра?

— И что же, – спросила Атаранта в другой раз, – нас с тобой связывает, деточка? Где мы познакомились?

Сигма пожала плечами и отвернулась, чтобы вытереть слезы.

— А ты как думаешь, Атаранта?

Атаранта покачала головой.

— Я каждый день над этим думаю и ничего придумать не могу. Может быть, у нас было общее хобби? Возраст не мешает общим интересам. У тебя есть хобби?

Сигма задумалась. Какое у нее было хобби, когда она училась в школе? Да никакого. Ей интересно было учиться, это было ее главное хобби.

— Мне нравится фотографировать, – ответила Сигма. – Говорят, портреты у меня получаются особенно хорошо.

— Нет, это точно не мое, – вздохнула Атаранта.

Сигма чуть не рассмеялась. Фотографировать мама не умела. Более того, если было бы такое понятие как антидар, то у мамы он точно был. Все фотографии, которые мама делала, были не просто неудачными, а такими, от которых Сигме хотелось плакать и кричать, что на них не она. Впрочем, когда она была подростком, она как-то удалила все свои фотографии из семейного архива, включая самые ранние.

— Людей связывают не только увлечения, – попробовала намекнуть Сигма, но Атаранта отмахнулась.

— Я знаю, что мне не скажут ничего про моих родственников, я должна вспомнить сама. Но ты точно мне не родня. Когда я смотрю на тебя, я точно знаю, что у меня не могло бы быть такой дочери.

У Сигмы сжалось сердце.

— Почему?

Атаранта пожала плечами.

— Ты такая холодная. Такая отстраненная. У тебя такой оценивающий взгляд, как будто ты решаешь, достойно ли то, на что ты смотришь, твоего внимания. Когда ты сказала про Академию Высших все стало на свои места. Вас, детей из элиты общества, наверное и воспитывают с самого рождения, чтобы вы думали, что вы лучше всех.

«Это ты, ты меня воспитывала, – хотела закричать Сигма. – Я не отстраненная». Но вместо этого она только улыбнулась.

— Если тебе неприятно меня видеть, Атаранта, я перестану приходить.

Атаранта покачала головой и пожала Сигме локоть.

— Не обижайся, деточка. Я знаю, что ты не выбирала, в какой семье родиться. Конечно, приходи, пока можешь. Ты ведь на каникулах здесь, да?

— Да, – ответила Сигма. – И они уже скоро закончатся.

— Очень жаль, – улыбнулась Атаранта. – Мне будет тебя не хватать. У нас ничего не происходит, совсем ничего. Когда мы с тобой говорим, я начинаю вспоминать разные вещи. Про академию. Про фотографию. Во мне что-то проясняется. Про такое не поговоришь с врачами или с другими больными.