Книга Академия Высших: выпускники, страница 71 – Марта Трапная

Да, декан действительно удивительный Высший. Общаться с ним было тяжело и одновременно спокойно. Ему нельзя было сказать ничего, кроме правды. Иногда можно было и не говорить – он знал сам. От него не исходило какого-то особенного ощущения власти или силы, как от Констанции Мауриции или других кураторов. Но рядом с ним не хотелось находиться ни на секунду дольше, чем необходимо. И несмотря на это Мурасаки чувствовал, что не может без тепла смотреть на его изображение. Это декан выволок его из схлопывающегося мира и подарил ему жизнь. Это он учил его распознавать цифровые следы и возился с его дипломом. Но… это он собирался убить Сигму, чтобы запечатать печать. И убил еще троих Высших. И убил тех Высших, что попробовали основать собственную академию. И их студентов. Мурасаки не нравилось, что декан делал все это. Отчаянно не нравилось. Но факты есть факты. Этот человек спас его. И этот человек пытался убить Сигму. И убил других Высших.

Мурасаки поежился от внезапного озноба. Какой силой должна обладать Сигма, чтобы сопротивляться такому декану и двум кураторам?! А что вообще он знает о ее силе? До разговора с Мариной он даже не подозревал, что их силы могут отличаться. Умение использовать и контролировать – да. Но сама сила как потенциальная возможность действия… Была ли она одинаковой у всех? Мурасаки задумался. Кажется, этот простой вопрос ни разу не обсуждался. Да, он привык использовать энергию окружающего мира – но не потому, что у него не хватало своих сил. Просто так ему нравилось больше – зачем разбрасываться? Он даже не знал, каково это – ощутить, что у тебя не хватает сил. Даже тогда, когда не удалось выстроить портал в могильник и открыть воспоминания Сигмы, он ощущал только эмоции – злость, отчаяние. Но физически – физически он не чувствовал бессилия. Воспринимается ли оно как усталость или мозг просто понимает, что ты этого не можешь сделать?

Как Марина ощущала свое бессилие? Как что? Нет, он не хотел обсуждать этот вопрос с Мариной, хотя бы потому что ей будет неприятно и болезненно, а для него это чисто теоретическое любопытство.

А какой силой обладают кураторы? Как узнать? Никак. Студентам внушали с самого начала, что кураторы их превосходят во много-много раз. Но так ли это? Может быть, если бы Сигма не оказалась в Первом филиале, ей бы в голову не пришло сопротивляться тому, что с ней пытаются сделать кураторы? Мурасаки вздохнул – если бы Сигма осталась, она бы не оказалась там, лежащей на печати. Миру бы ничего не угрожало. Каждый бы занимался своими делами. Неужели Эвелина права, и это они с Сигмой во всем виноваты? Мурасаки грустно улыбнулся сам себе. Нет, он не чувствовал себя виноватым. Очевидно же, что деструкторы в безвыходной для себя ситуации начнут разрушать все, до чего дотянутся. Вот они и дотянулись… А печать стоило прятать надежнее.

Но мысли мыслями, а дела делами. Мурасаки снова вернулся к информации на экране. Итак, декан. Его присутствие совсем не обязательно, потому что они с Сигмой точно справились без декана. Хотя они реконструировали печать, а он присутствовал там, где ее запечатывали. Или пытались.

Несколько часов Мурасаки просидел над схемами, пытаясь понять логику действий с печатью, структуру и направление сил. Да, сами по себе печати были непростыми объектами. Уникальными. Ни на что не похожими. И в то же время похожими на тщательно выстроенный портал с вектором, который частично уходил в себя. Именно поэтому их должно быть две, – понял вдруг Мурасаки. Это не два входа в одно место. Это непрерывное кольцо, внутри которого находится движущееся пространство. Именно поэтому они с Сигмой увидели друг друга, когда печати были реконструированы. И, возможно, если бы они знали, как ими пользоваться, то они могли бы встретиться еще тогда. И именно поэтому нельзя было попасть из одного филиала в другой. Этот краткий путь был изъят и заключен в печати. Он существовал только там. Получается, что запечатанные печати останавливали этот поток. А восстановленные – снова давали ему свободно течь. Мурасаки кивнул. Все-таки тот, кто это придумал, был очень умным человеком. Высшим, поправил себя Мурасаки. И не был, а есть. Вряд ли он позволил бы себя уничтожить.