Книга Академия Высших: выпускники, страница 46 – Марта Трапная

— Ты волнуешься? – удивился голос. – Ты же в меня не веришь! – он почти ехидничал.

— Конечно, я волнуюсь, – рявкнула Сима. – А вдруг я действительно вспомню, кто я такая, кто мои родители, всю свою жизнь? Шансов немного, но вероятность ненулевая…

— Ох, Сигма, – рассмеялся голос. – Ты все-таки помнишь больше, чем думаешь.

— Даже если это так, я бы хотела контролировать свои воспоминания, – ответила Сима. – Так что? Начнем? Что мне надо сделать?

— Просто сядь перед зеркалом и посмотри себе в глаза. В зрачки. В самую черноту.

Сима вздохнула, придвинула стул, села и посмотрела на себя.

— В зрачки, – тихо напомнил голос.

Сима посмотрела в зрачки и провалилась. Она летела вниз, падала в пустоту, сердце подскочило к горлу, как будто она и правда оступилась с обрыва. Она видела перед собой только черноту, но тело обмануть нельзя. Оно падало. Сима падала так быстро, что кружилась голова и все тело сжималось от ожидания неизбежного удара. Никуда нельзя так долго падать. Но время шло, а удара не было. Сердце колотилось, Сима сжималась в ожидании удара, пока ей не показалось, что она сама превратилась в черную точку, в эту самую темноту, сквозь которую она летела, как будто от нее не осталось ничего, она растворилась в пустоте. Кто я? – думала Сима и не знала ответа. Кто я? – снова спрашивала она себя. И снова не знала, что ответить. Даже имя казалось ей искусственным. Кто я? Кто я? Женщина? Человек, фотограф? Не то, не то, все это было не то. Не те названия, не те слова. Это были ярлыки, прилепленные снаружи, а не ответ на вопрос, кто она. Эти слова ничего не говорили о ней. Имя? А какое у нее имя? Она не помнила, не могла назвать. И в этот момент, когда она поняла, что не знает о себе ничего, даже имени, она упала.

Перед глазами заплясали искры. На мгновенье Сима увидела перед собой троих. Мужчина и две женщины. На их лицах застыли до странности одинаковые выражения – недоумения и испуга. Эти выражения не шли их красивым, чересчур красивым, даже идеальным лицам. А потом испуг сменился страхом. У всех троих – лысого усталого мужчины, черноволосой статной дамы и хрупкой растрепанной девушки. А потом Сима моргнула. Она их знала! Совершенно точно! Она не помнила их имен, но знала, что терпеть не может эту хрупкую девушку, до скрежета в зубах. Красивая женщина вызывала у нее уважение, близкое к почтительному страху. У нее было длинное имя, которое вертелось на кончике языка. А мужчина… Она не знала его имени, никогда, но он был главным. Самым Главным. Но она с ним общалась.

Сима сидела на стуле перед зеркалом и хватала воздух ртом. Сердце все еще колотилось, но уже не в горле, а там, где ему и положено быть – под ребрами. Сима бросила взгляд в зеркало. Вот же она. Серафима. Фотограф. Человек. Чья-то дочь. И все равно, внутри нее осталось то чувство, тот вопрос, на который у нее не было ответа: «Кто я?».

Сима покачала головой. Вздохнула. Закрыла глаза и снова открыла. И посмотрела себе в глаза. Ничего не произошло. Она всматривалась в себя до рези в глазах, но больше не было этого страшного чувства падения, растворения в черном пространстве. А жаль. Ей бы хотелось узнать, кто эти люди. Как она связана с ними. А она связана – она знала это совершенно точно. Она их вспомнила! Не придумала.