Книга Академия Высших: выпускники, страница 30 – Марта Трапная

Мурасаки собирался открывать портал в полночь. Мистика мистикой, но время играет роль. Не придуманные людьми часовые пояса, а черта, когда завтра превращается в сегодня, а сегодня становится вчера. В этот момент проще работать с вероятностями, можно не учитывать вектор времени. Проще достичь идеальной синхронизации.

Мурасаки думал, что предусмотрел все: поддержку силового поля, автономную работу вычислительной системы, уничтожение здания со всей начинкой, если он не вернется сюда спустя местные десять веков… Не говоря уже о вещах, которые он собирался взять с собой. Их было не так уж много, но тетрадь ведь не понесешь в руках. Особенно если туннель окажется с резким уклоном и придется падать. Или лететь вверх. Но вещи были собраны, рюкзак застегнут. Оставалось только ждать.

Мурасаки смотрел на закат, тающий в темноте. Уходящее светило и его отражение в воде исчезали почти одновременно, но от ряби волн казалось, что океанское солнце не хочет уходить, медлит, цепляется за волны и горизонт. Мурасаки любовался игрой света и тени, переходом цветов и не думал ни о чем. Он был спокоен, не как человек, а как константа в уравнении. Он уже встроил себя и свои намерения в существующий миропорядок, в законы вселенной. У него было право это сделать. Осталось только выждать время и превратить вероятность в реальность.

И когда время пришло, он легко поднялся и направился на площадку, где все уже было готово для последнего шага. Забросил на плечо рюкзак. Поднял приготовленный камень, взвесил его на ладони, согрел своим теплом, почувствовал его частью себя, передал ему свои силы, свои намерения и бросил вперед. Строго по рассчитанной траектории. Камень исчез в темноте и через мгновенье перед Мурасаки раскрылся портал. Черный, как всегда. Даже здесь, в темноте ночи он выглядел более черным, чем тьма вокруг. Мурасаки шагнул вперед.

Что-то, чему Мурасаки не знал названия, развернуло его и швырнуло обратно. С такой силой, что можно было бы не просто убить человека – можно было бы убить целый мир. Но Мурасаки был больше чем мир – он был Деструктором. Он вобрал в себя эту силу, погасил импульс и упал на холодный влажный песок у океана. Волны лизнули лицо. Мурасаки поднял голову. Соленая морская вода стекала по лицу, мешая смотреть, щипала глаза. Тело болело. Все, целиком, как будто в каждой клетке появилось миллион нервных окончаний, и каждое из них сигналило о боли, вспыхивало нервным импульсом. Мурасаки выругался и протер глаза.

В нескольких шагах от него стояло полуразрушенное здание. Он не сомневался, что это было его здание. То самое, из которого он открыл портал. И океан… океан был тем же самым. Пульсирующая точка будущего наводнения в семи километрах от берега. Зародыши ураганов, эмбрионы штормов. А ливневый дождь закончился только сейчас. Может, пару минут назад. Мурасаки поднялся и осмотрелся. Сколько времени его не было? Несколько секунд? Минут? Дней? Веков?

Он поднялся и вытряхнул песок из волос. Оторвал рукав рубашки, вывернул и вытер чистой стороной лицо. Да, так лучше. Так гораздо лучше. Интересно, сохранился ли под руинами робот-повар? И достаточно ли мощности синтезатора, чтобы сотворить муку и все остальное, что надо для булочек? Нет, Мурасаки не хотел есть. Ему хотелось к Сигме, но его попытка попасть к ней закончилась провалом. А других способов он не знал. Он недооценил кураторов и переоценил себя. Могильник закрыт, Констанция ясно сказала, что только печати связывают их с этой действительностью. Только печати… Значит, остаются они.