Книга Академия Высших: выпускники, страница 141 – Марта Трапная

— Зачем мне выставка?

— Тебе, может, и незачем, а вот людям очень даже нужна. Красоту нельзя прятать.

— Это ты себя имеешь в виду под красотой?

— Конечно!

Сигма, наконец, улыбнулась. Идея погулять была не такой уж и плохой. Показать Мурасаки кованые решетки в Лазаревском переулке, смешные скульптуры кактусов в Октябрьском, любимые граффити во дворах… Жаль, что все парки закрыты, а то можно было бы сходить покормить уток в Екатерининском саду.

— Чем дольше я думаю, тем больше мне нравится твоя идея, – сказала Сигма. – Хотя меня мучает совесть, что мы будем гулять вместо того, чтобы заниматься важными делами.

— Считай это частью плана, – легко предложил Мурасаки. – Приведение тебя в рабочее состояние!

— Тогда уж перерыв на техобслуживание.

— Тоже подойдет.

Как ни странно, день оказался полной противоположностью настроения Сигмы. Прозрачный воздух, кружевные ветки деревьев в легком зеленоватом тумане лопнувших почек, тишина и совершенно безумное синее небо. И пьянящий весенний ветер. Сигма не помнила такого чувства даже в Академии, когда они встречались с Мурасаки.

— Будто весь мир вертится вокруг нас, – улыбнулась Сигма. – И кружится голова.

— Да, – согласился Мурасаки. – Но, может быть, он и правда вертится вокруг нас?

— Ты хочешь сказать, что остальные этого не чувствуют?

Мурасаки пожал плечами.

— Откуда мне знать? Я близко не знаком ни с кем из местных.

— Местные болеют весной, всегда, – сказала Сигма. – Как будто весна – это болезнь, я хотела сказать. Все будто немного сумасшедшие. Глаза блестят, даже голоса меняются.

— Гормоны, – ехидно сказал Мурасаки.

— Ага, я знаю, – согласилась Сигма. – Но что это меняет? А сейчас все сидят по домам…

— И сходят с ума, – закончил Мурасаки. И прежде, чем Сигма успела возразить, добавил, – но даже если они выйдут на улицу, это не поможет. Потому что сейчас у этой болезни другая природа. Но давай пока больше не будем об этом говорить. Наше дело – гулять и ничего не делать.

Сигма кивнула и неожиданно для себя повернула направо, хотя чтобы попасть в те места, в которые она хотела повести Мурасаки, надо было свернуть налево. Сигма на мгновенье почувствовала себя первокурсницей, когда впереди каникулы, лето и хочется делать все, что взбредет в голову, а не то, что надо. Безграничная свобода. И прямо сейчас Сигме хотелось к воде, к настоящему пруду, и в нормальное время она пошла бы в Екатерининский парк, но сейчас он, скорее всего закрыт, а вот другой пруд находился между жилых домов и поэтому попасть к нему можно было в любое время суток.

— План изменился, – сообщила Сигма, беря Мурасаки за руку.

— А был какой-то план? Я думал, мы просто бредем, куда глаза глядят, – удивился Мурасаки.

Город был пустым и тихим. Уже в который раз Сигма удивлялась этой тишине днем. Она не пугала ее, но в ней было неуютно. Это была не утренняя тишина выходных, когда все разъезжаются на дачи. Это была тишина из фильмов ужасов. Как будто за кадром играет тревожная музыка, только Сигма ее не слышит. Не то, чтобы Сигме не нравились пустые улицы или, например, стаи непуганых птиц на деревьях и чистый воздух без примеси выхлопных газов. Все это само по себе ей очень нравилось. Но видимо, сознание никак не могло забыть о причине, которая все это вызвала. О миллионах людей, которые сейчас сидят в этих домах, смотрят в окна или просто ходят из комнаты в комнату, как тигры в клетке. Вот оно. Запертые в клетках люди. Несвобода, страх, тревога – вот что отравляло весенний воздух.