Книга Академия Высших: выпускники, страница 114 – Марта Трапная

— Читать мысли мы тоже умеем?

— Нет, – сказал Мурасаки. – Я просто представил, что бы я подумал на твоем месте, чтобы смотреть таким взглядом.

— Каким взглядом?

— Как будто ты заблудилась и никак не можешь в это поверить.

— Да, очень похоже.

Мурасаки протянул ей руку и она вложила свою ладонь в его. Ладонь у Мурасаки была теплая и сухая. И очень приятная. Да и пусть, решила Сигма. Если нам обоим хочется подержаться за руки, то почему бы и нет?

Они брели по переулку, чуть касаясь друг друга плечами.

— Как это? – спросила Сигма. – Разрушать миры?

— Примерно как практикум, только по-настоящему.

Сигма улыбнулась.

— Я хотела узнать, что ты чувствуешь?

— Азарт, в основном азарт. Это как задача, которую надо решить. И еще это немного похоже на ощущение после хорошей еды… удовлетворение на физическом уровне.

— Здорово, – сказала Сигма, – я фотографирую с похожими чувствами.

— А ты покажешь мне свои фотографии?

— А тебе интересно? – удивилась Сигма.

— Конечно! Мне всегда нравились твои портреты!

Сигма с удивлением покосилась на Мурасаки.

— Знаешь, так странно… У нас есть свой круг фотографов. Моя подруга, Тати, тоже фотограф. И вот мне часто говорят «хорошая работа» или «удачный ракурс», или даже «это почти шедевр». Но никто не разу не сказал «мне нравится то, что ты делаешь».

— Да, знаю, – сказал Мурасаки. – У меня тоже свой круг общения. Деструкторы. Заказчики… И только ты спросила, что я чувствую, когда занимаюсь своей работой.

Сигма хмыкнула. Они вышли из переулка к подземному переходу и остановились. Улица была пустой. Не слышно было даже звуков проезжающих в отдалении машин. Да и за все время прогулки они не встретили ни одного прохожего. Сигма потянула Мурасаки к ступенькам вниз.

— Может, пойдем сверху? – предложил он.

— Да ну, собьем еще кого-нибудь, – мотнула головой Сигма.

— Да, что-то я не подумал, – согласился Мурасаки. – Еще немного, и ты полностью привыкнешь к тому, кто ты такая.

— Не знаю. Не уверена.

Он крепче сжал ее ладонь и легонько встряхнул, но ничего не сказал. Но когда они вышли из перехода и направились к бульвару, Мурасаки вдруг остановился и посмотрел на Сигму.

— Я понял, что надо сделать.

— Что? Кому надо сделать?

— Тебе надо сделать. Чтобы ты до конца почувствовала себя собой.

— И что?

— Что-нибудь… сверхъестественное. Ненормальное. Чтобы ты почувствовала, что ты это можешь.

Сигма вяло улыбнулась.

— Мы же заглядывали с тобой в информационное поле. Я все почувствовала.

— Это не то. Это совсем не то. Надо сделать что-то такое… ощутимое.

Они перешли через дорогу и прошли на бульвар между двух черных металлических львов в зеленых потеках оксидов возле глаз. Сигма им улыбнулась – она чувствовала себя сейчас примерно так же: металлическая, будто бы неживая снаружи и отчаянно живая внутри. И эти две ее сущности никак не хотели соединиться в одну. Вернее, хотели, но не понимали, что для этого надо сделать. Не знали.

— Ты же знаешь, что мы можем менять погоду, правда?

— Правда, – кивнула Сигма, – но…

— Нет никаких «но», – решительно заявил Мурасаки. – Чего бы ты сейчас хотела? Метель? Самум?

— Достаточно будет, если просто на голубом небе появится солнце.

— И что тебе для этого надо? – спросил Мурасаки.

Сигма остановилась и посмотрела на небо. Низкие слоистые облака – не отдельными группками, сквозь которое проглядывает небо, а сплошная серая простыня, нависающая над землей. Ветер не сильный, но если посмотреть на кроны деревьев, то они все-таки раскачиваются.