Книга Цветы и тени, страница 25 – Марта Трапная

Я разозлилась. Я никогда не была «милой сестричкой», и из всевозможных ругательств это меня бесило сильнее всего.

— Ах, значит, не было?! — Рявкнула я. — Еще как были! И знаешь, какой самый главный недостаток? Он называется Совет Старейшин!

Кейталин расхохотался запрокинув голову.

— Ты говоришь, как глупышка Майя. Да что бы он мне сделал, этот твой Совет Старейшин?

Я молчала, чувствуя, как во мне закипает ярость. Это чувство было редким, как солнечные дни зимой в Шолда-Маре. Но оно было сильным, настолько сильным, что готово было выплеснуться горячим паром наружу.

И пока я стояла, сжимая кулаки, чтобы не броситься на брата, Кейталин протянул руку и толкнул стеллаж. Горшки с глухим стуком скатились на пол. Они бились друг о друга, раскалываясь на крупные осколки. Месяц работы гончара. Пятьдесят флоринов.

— Вот что я бы сделал с вашим Советом Старейшин, — весело сказал Кейталин, — а ты испугалась. Они бы разбились от одного удара, все. И сдались бы.

Он махнул рукой и, довольно улыбаясь, направился к выходу. Кейталин одернул полог и отшатнулся.

Перед дверью стоял зверь. Серый волк, размером с теленка, худой, мосластый, в клочковатой шерсти и с клыками, на которых блестела слюна.

Кейталин так и замер с поднятой рукой. Медленно-медленно он обернулся ко мне.

Я улыбалась. Я себя не видела, но знала, что улыбаюсь я точь-в-точь как волчица, сидящая на пороге. Потому что она — это и была я. Моя тень.

— Вот, — сказала я Кейталину. — Вот, что они могли сделать с тобой и со всеми нами.

Кейталин не понимал или не хотел понимать.

— Ты думаешь, они просто старики? — Спросила я. — Думаешь, они обычные люди? Никогда не думал, на чем держится их власть?

По лицу Кейталина было понятно, что он сейчас не в состоянии думать ни о чем вообще, кроме неизвестно откуда взявшегося зверя прямо перед ним.

Я сделала несколько шагов назад, в центр круга света под лампой, низко свисающей с потолка, и моя тень исчезла. И вместе с ней — волчица у дверей.

— Иди, — устало сказала я. — И больше никогда не пытайся навредить мне, милый братец. Потому что черный свет — сжигает, а наша кровь наполовину черная. И ты понятия не имеешь, кто такие наши старейшины на самом деле.

Кейталин молча вышел, хлопнув дверью. Если раньше он меня ненавидел и обвинял, то сейчас он меня боялся. И не я знаю, что хуже. Кейталин не из тех, кто прощает своих врагов. А свои страхи он предпочитает уничтожать. Меня он не сможет уничтожить. Но постарается, это я знала совершенно точно. Обязательно постарается.

Я не хотела в тот вечер выпускать тень на свет. Еще полгода назад я не знала, что это возможно — управлять тенью. Хотя если ярость берет верх над тобой, можно ли это назвать управлением?

Впервые это случилось в середине осени. Мороз уже ударил, замерзли озера, встали реки, деревья сбросили остатки листьев и закаменели до весны. Шел редкий снег — из тех, осенних, которые в любой момент могут превратиться с одинаковой легкостью в метель или ливень. Я отправилась в лес. Еще летом я присмотрела несколько кустов карликового бересклета и когда он отцвел — подкопала их. Сейчас настало время выкопать их целиком и забрать к себе, тогда он легко переживет пересадку и на новом месте не будет болеть. У меня еще не было четкой мысли, зачем мне бересклет, но здесь он был необычный, невысокий, но с яркими большими ягодами, похожими на птичьи глаза. Он хорошо будет смотреться в букетах с белыми поздними мелкими хризантемами Или, может, в одном горшке со скумпией?