Книга Хранители моего тела, страница 56 – Мариэм Санди

Девочка всхлипнула ещё жалостливее, но ногу отпустила, в качестве компромисса вцепившись в мои широкие юбки.

А я, наконец, смогла приблизиться к Фраде.

— Что у неё с руками? - ужаснулась. Пальцы были почти чёрные от покрывавших их синяков, словно мою рею били по рукам.

— Кто это сделал? При мысли, что кто-то посмел обидеть принадлежащих мне людей в душе поднялась волна удушливой тёмной ярости.

— Никто её и пальцем не трогал, - заверил мрачный рей Дорик, - я на неё в жизни голоса не повышал, да другим бы руки пообрывал, если что.

Осторожно, стараясь не касаться кожи реи, задрала широкий рукав её платья. По загорелым рукам красно-синими пятнами расползались совсем свежие синяки.

— Как же не трогал, смотрите, что у неё с руками, рей! Может быть, она куда-то отходила? На неё напали?

— Никуда она не ходит, при повозке всё время, сидит себе шьёт в уголке, куда ей ходить?

— Эри отойдите от этой... больной, - очень недовольным голосом потребовал молодой эр, целеустремлённо шагающий к нам.

— Я - лекарь каравана, меня прислал эр Каст, - словно через силу выдавил из себя лекарь, склоняясь над Фрадой. Бурчать под нос он продолжал без остановки.

— Дожили, теперь уже лекарей к реям посылают. А что дальше? Начнём скотину пользовать? - молодой сноб быстро осмотрел руки, приподнял под возмущённый ропот моих реев, юбку.

— Так-так - так, - неодобрительно покачал головой, вернул подол на место и неприятным взглядом уставился на меня.

— Вылечить можно, но дорого. В мои обязанности лечение чужих вещей не входит, эри. Оскорблять вас благотворительностью я не намерен, так что с вас пять золотых. Или просто отнесите её в сторонку, ещё несколько часов и она умрёт. Даже в Элефте реи стоят дешевле.

Брови сами поползли вверх и сложились домиком... что значит “не намерен, оскорблять благотворительностью”? Я вот, быть может, вовсе и не против таких “оскорблений”! Ну что за жизнь... что ни день, то убытки!

И в этот момент, я отвлеклась от лекаря и обратила, внимание на своих людей. Мои реи, а собрались они почти все, стояли вокруг нашей пары, замерев каменными истуканами. Они не шевелились, не переговаривались, и, кажется, почти не дышали. Только напряженно смотрели на меня.

Все.

Муж Фрады и её дети тоже смотрели, во все глаза. Они ни о чём не просили, но скользнувшая по суровому мужскому лицу одинокая слеза перевернула что-то в моей душе. Словно на секунду, я смогла почувствовать чужую боль и безысходность.

— Я оплачу лечение. Конечно, оплачу, - сипло прошептала лекарю, - вы уверены, что она выздоровеет?

Вот теперь все резко зашевелились. Тут и там на испуганных лицах расцветали робкие, неуверенные улыбки, дети Фрады принялись реветь так, что уши закладывало. Муж, упал на колени, словно ноги перестали его держать, и разрыдался, спрятав лицо в мозолистые руки. Странные люди, теперь-то зачем плакать?

— Я бы не стал возиться на вашем месте, но да, лечится. Вам повезло, эри, у меня есть противоядие от яда Лономии (сущ). И цена в пять золотых именно за него.

— Яда?

— Это бабочка, эри. Крупная безобидная бабочка, которая рождается из жутко ядовитых гусениц, - пояснил лекарь. Реи, которых после моего согласия оплатить лечение одной из них отпустило, зашушукались о чём-то между собой.