Книга Измена. Уйти или остаться, страница 49 – Марьяна Зун

А проснулся он оттого, что Вера спала на его руке. И у Влада была естественная утренняя реакция на женское тело в его постели.

Нужно было немедленно исчезнуть. Но она была рядом. Изумительно пахла, тёплая, милая. И тесно прижималась к нему своей попкой. Дым валил из ушей. Он уткнулся в её волосы и стиснул зубы.

Вера вздрогнула.

Это было фиаско, брат.

Николай

Он пил коньяк, пьянел, и строки все быстрее бежали по листку на экране ноутбука.

Писать оказалось проще и легче. Чем смотреть в глаза любимой жене и признавать свои ошибки. Он печатал и рассказывал все то, что не смог сказать, смотря в её родные и любимые голубые глаза.

Николай рассказал, как они сидели в ресторане. Отмечали удачную сделку. Как появилась Мила. Но она была с Михаилом. И нет ему оправдания, что нажрался. До такого состояния, что не помнит себя. И очнулся утром в постели с чужой женщиной. Объяснил, почему не спал с Верой после командировки две недели. Проверился и сдал все необходимые анализы. Убедился, что чист. Открывал всю свою душу. Любимой и единственной женщине в его жизни на протяжении последних пятнадцати лет.

Опять наливал и пил. Хмель заволакивал глаза. Но Коля продолжал стучать по клавиатуре. Он хотел все объяснить. Зачем. Не понимал. Но ощущал, что необходимо. Правда рвалась из него.

Признания в любви. Он вспоминал первые годы их совместной жизни. Хотелось выйти на улицу и орать о превратностях судьбы. Гнев клокотал в крови. И алкоголь не помогал от него избавиться. Он усугублял. Но Коля не прекращал пить.

Он не оправдывал встречу в салоне. О ней решил лично.

Николай никогда не изменял Вере. До командировки в Москве. Да, он признал факт измены. Скрывать было бессмысленно. Корябало какое-то несоответствие. Но сейчас, когда в нем говорил алкоголь. Непросто было вспоминать детали. Да и воскрешать в принципе нечего. Всё, что произошло, он пересказал Максу. То, что он восстановил в памяти. А помнил он ничтожно мало.

Не заметил, как рассвело. Перечитывать не решился. А то мог бы и удалить. Письмо отправилось. Он допил последний глоток коньяка. Поднялся из-за стола и, пошатываясь, пошёл в гостевую спальню.

Выговорился, и стало легче. Когда-нибудь Вера обязательно прочтёт его признание. С этой мыслью он упал на кровать. Не раздеваясь, уткнулся лицом в подушку и отключился.

Пробуждение было хреновым. Его разбудил какой-то шум. Башка гудела. Во рту была пустыня.

Дерьмо.

Где-то в доме звонил его телефон. Надрывался. Стандартная мелодия. Это не семья и точно не Вера. Коля перевернулся на другой бок. Накрыл себя подушкой. От безысходности он начал ругаться. Какой он сукин сын. И ещё массу витиеватых фраз. Убрал подушку. Коля посмотрел на часы. Полдень. Кому он понадобился в воскресенье. В свой законный выходной.

Спасибо, что очередная пьянка закончилась с минимальными потерями. Он дома. Осмотрелся по сторонам. Хотя голова не сказала спасибо за телодвижения. Ник был один в постели. Никаких рыжих на расстоянии двух километров.

Стащил себя с кровати. Зашёл в ванную, умылся. В аптечке нашел аспирин. Растворил его в бокале с водой. Жить стало легче. Но не сильно. И вновь телефон.

Он отменил все консультации на неделю. Собирался побыть с семьёй.

Но, возможно, нужно пересмотреть все свои планы. Вера уехала. А один дома он сойдёт с ума. Вишенки у Макса до понедельника. Выть и орать.