Книга Мой новогодний герой, страница 49 – Марьяна Зун

Официант приносит наш заказ — тарелки дымятся, запах тыквы с имбирём и свежей выпечки наполняет пространство. Я делаю глоток горячего шоколада — он идеально согревает, расслабляет.

— Ммм, это божественно, — признаюсь я, пробуя суп. — Ты был прав.

— Рад, что тебе нравится, — Михаил смотрит на меня с тёплой улыбкой. — Знаешь, я давно не проводил Новый год так… по-настоящему. Обычно какие-то деловые ужины, тосты, обязательства. А сегодня — лёд, смех, ветер в лицо… И это было здорово. Спасибо, что согласилась поехать.

Я чувствую, как внутри разливается тепло — не только от еды и камина, но и от его слов.

— И тебе спасибо, — тихо отвечаю я. — Это действительно был волшебный день.

Мы продолжаем ужинать, разговариваем — о детстве, о любимых фильмах, о путешествиях. Время течёт незаметно, а ощущение, что мы знаем друг друга гораздо дольше, становится всё сильнее.

Когда мы выходим на улицу, снег начинает идти крупными хлопьями. Михаил накидывает капюшон мне на голову, прикрывает от ветра:

— Едем домой? Или ещё погуляем?

Я смотрю на падающие снежинки, на его лицо, освещённое фонарём, и улыбаюсь:

— Давай ещё немного погуляем. Пока снег идёт…

Мы идём по заснеженной аллее, снежинки кружатся вокруг, оседают на волосах и ресницах. Михаил снова поправляет капюшон на моей голове, его пальцы случайно касаются щеки — от этого лёгкого прикосновения по коже бегут мурашки.

— Смотри, — он указывает вперёд, — сколько снега на лавочке. Идеальный запас для снежков!

Я смеюсь:

— Ты что, предлагаешь устроить баталию?

— А почему бы и нет? — он уже лепит первый снежок, ловко скатывает его в плотный шар. — Только предупреждаю: я чемпион двора по снежным боям с восьми лет.

— Да ну? — я начинаю лихорадочно лепить свой снаряд. — Посмотрим, что ты скажешь через минуту!

Первый снежок летит в мою сторону — я успеваю увернуться, но второй попадает точно в плечо.

— Ай! — смеюсь я. — Нечестно ты начал первым!

— В войне и любви всё честно, — подмигивает он и тут же получает снежком в грудь.

Начинается настоящая снежная битва. Я прыгаю за дерево, леплю сразу три снежка и выскакиваю с «засадой». Михаил пытается увернуться, но один снаряд всё же попадает ему за шиворот.

— Ах так⁈ — он делает вид, что возмущён, и бросается в атаку.

Мы бежим по аллее, прячемся за деревьями, забрасываем друг друга снежками. Я хохочу так, что слёзы выступают на глазах, щёки горят от мороза и смеха. Михаил ловко настигает меня у фонарного столба, хватает за руку:

— Попалась!

— Сдаюсь, сдаюсь! — я поднимаю руки. — Ты победил!

Он медленно подходит ближе. Снежинки падают на его ресницы, волосы чуть припорошены снегом. В свете фонаря его глаза кажутся особенно тёмными и глубокими.

— Знаешь, — тихо говорит он, — ты сейчас такая… настоящая. Смеёшься, бегаешь, кидаешься снежками… И это невероятно красиво.

Я замолкаю, вдруг осознавая, как близко мы стоим друг к другу. Его дыхание касается моего лица, в груди всё сжимается от волнения.

Михаил медленно поднимает руку и стирает снежинку с моей щеки. Его пальцы чуть дрожат, но движение такое нежное, что у меня перехватывает дыхание.

— Можно? — шепчет он, глядя мне в глаза.

Я не отвечаю словами — просто киваю, и в этот момент он наклоняется ко мне.

Поцелуй начинается мягко, почти невесомо — как первая снежинка, упавшая на ладонь. Его губы тёплые, чуть шершавые от мороза, они касаются моих осторожно, будто спрашивают: «Можно дальше?»