Книга Бракованные мужья для землянки, страница 24 – Майя Хоук

Провожу пальцем по кромке своей посуды.

— Так он… был здесь?

— Конечно. Здесь были все трое. Дан нас домчал. Он же гонщик.

Вздыхаю. Во второй раз уже слышу эту характеристику блондина.

— Ему точно ничего не грозит? — произношу тихо. — Айту?

Зана вздыхает и плюхается на сиденье рядом со мной.

— Гляди, — говорит она и показывает мне фотокопию. Я вижу многомерное изображение Айта, возящегося среди мальчишек. — Он курирует приют для детей, родившихся вне брака. За мальчиков на Виете положен особенно большой штраф, мало кто из обычных колонистов решается его выплачивать. Девочек иногда забирают, у парней практически шансов нет. Кейл, кстати, из отказников. Планета воспитывает детей и отправляет служить в федерацию. Раньше условия были отвратные, но Айт — один из основателей школы нового поколения. Теперь мы нанимаем им лучших учителей и пытаемся вырастить себе еще пару Кейлов.

— Ничего себе. — Я наклоняюсь чуть ближе и едва не касаюсь пальцами голограммы. — Так вы… разговаривали?

Зана усмехается.

— Пока нет. О том, о чем надо — нет.

В моей груди в этот миг разливается нехорошее предчувствие. Что если Зана хотела поговорить о их совместном будущем с Айтом, может быть, даже о побеге с Виеты?

Прикусываю губу и отворачиваюсь. Ну мне-то что горевать при таком раскладе? У меня остаются еще двое прекрасных мужчин, с которыми, кстати, я тоже, вроде бы, не должна строить отношения.

В это же время Зана делает знак мне.

— Ну вот, смотри, начинается.

Я подхожу к окну, и это правда выглядит впечатляюще: перед Кейлом развернута голограмма, которая показывает то, как будет усовершенствовано тело его пациентки.

— Что с ней произошло? — уточняю у Заны.

Та смотрит на мониторы.

— Насколько я знаю, транспортная катастрофа. — Пожимает плечами она. — Теперь, когда этот центр больше не подчиняется семье Моран, его решили перепрофилировать с заботы о красоте толстосумов со всех концов галактики на скорую помощь. Сюда доставляют всех пострадавших с ближайших планет. Иногда даже такое, что и формой жизни-то назвать уже непросто.

В этот момент я замечаю, что в герметичной капсуле перед Кейлом лежит что-то, больше похожее на обугленный скелет. С трудом давлю в себе желание вскрикнуть. Я ведь ученая и прекрасно понимаю, что раньше такие повреждения уж точно были бы признаны смертельными, но не теперь. В герметичных медицинских капсулах можно какое-то время создавать условия для жизнедеятельности, но долго так не протянешь, конечно же.

— Насколько я знаю, этот корабль сгорел, — поясняет Зана.

Множество приборов, расположенных по разные стороны капсулы, дают отчеты о состоянии организма по мановению руки хирурга.

— Но даже так, — замечает моя собеседница. — Тут было трудновато без Кейла. Он в своем деле хорош.

Руки Кейла руководят множеством манипуляторов, помогающих восстанавливать и улучшать ткани. В движениях мужчины, в указаниях, которыми он обменивается с помощниками, мне видится что-то божественное.

Мне, как ученому, понятна та тщательность и виртуозность, с которой Кейл работает с чужим телом. Одно неверное движение, неправильно направленная регенерация — и результатом будет дисфункциональная конечность.

Я приближаюсь к стеклу и невольно прислоняю к нему пальцы — настолько меня завораживают умения медика. Сейчас я полностью отдаю себе отчет в том, что попала в руки действительно очень умелого врача. Едва ли Кейл мог бы навредить мне.