Книга Попаданка в тело ненужной жены, страница 57 – Юлий Люцифер

Как двое, между которыми только что взорвалась неудобная правда, и теперь каждый решает, что с ней делать.

— Скажите мне прямо, — произнес он. — Кому в первую очередь вы не доверяете в этом доме?

Я смотрела на него несколько секунд.

Потом сказала:

— Всем, кто слишком долго называл мое исчезновение заботой.

Его взгляд не дрогнул.

— Конкретнее.

— Вашей матери. Лекарю. Тем, кто им служит. И пока я не пойму, как глубоко это зашло, — даже вам.

Он кивнул.

Не обиделся.

Не взорвался.

Просто кивнул.

И это, пожалуй, было самой неожиданной частью вечера.

— Справедливо, — сказал он.

Не хозяин положения

В дверь постучали.

Таллен.

Он вошел, оценил воздух, ткань на шкатулке, мое лицо и лицо Ардена — и, кажется, понял примерно все за одно мгновение.

— Надеюсь, вы хотя бы не открыли ее полностью, — сухо сказал он.

— Не успели, — ответила я.

— Это уже приятно.

Он подошел, осмотрел накрытый предмет, хмыкнул и вытащил из кармана собственный серебряный фиксатор.

— Контурная ловушка с дурманящим выбросом, — произнес через минуту. — Сделано грубо, но умно. Для неподготовленного человека хватило бы. Особенно если жертва и без того истощена регулярными настоями.

Арден стоял рядом, неподвижный, как натянутая тетива.

— То есть предмет сюда подложили намеренно, — сказал он.

— Очевидно.

— И рассчитывали на Эвелину.

— Еще очевиднее.

Таллен поднял голову и посмотрел на него поверх очков.

— Что в данном случае говорит о вашем доме, милорд, гораздо хуже, чем о вашей жене.

Я перевела взгляд с одного на другого.

Вот оно.

Арден услышал это не от меня.

От другого мужчины.

От старого библиотекаря, которому, похоже, было плевать на аристократические тонкости.

И в этот момент я впервые увидела по-настоящему ясно:

хозяин дома больше не хозяин положения не потому, что жена вдруг стала дерзкой.

А потому, что в его безупречно организованной системе начали всплывать вещи, которые невозможно задавить одним приказом.

Травля.

Подавление дара.

Ловушка в покоях жены.

Чужие руки в закрытых зонах.

И женщина, которая вдруг перестала молчать ровно в тот момент, когда дом надеялся окончательно ее усыпить.

Очень неудобное совпадение.

Очень неудобная жена.

Мне почти захотелось улыбнуться.

После ухода мастера Таллена в покоях стало тихо.

Слишком тихо.

Он унес шкатулку, предварительно запечатав ее в плотный защитный футляр и бросив Ардену напоследок сухое: «Если в вашем доме кто-то так играет с контурными вещами, советую вам пересмотреть не только слуг, но и тех, кому вы привыкли доверять без проверки». После этого старик ушел, не кланяясь, не извиняясь, не смягчая сказанное.

Мира, по моему приказу, тоже вышла — проследить, чтобы у дверей остался только один лакей и чтобы в мои комнаты никто больше не входил без разрешения.

И мы снова остались вдвоем.

Я и Арден.

Стол между нами.

Камин у стены.

И воздух, в котором уже нельзя было притворяться, что все происходящее — просто семейная ссора.

Он стоял у окна, глядя в темноту двора.

Я сидела в кресле, вытянув ноги ближе к огню, потому что после вспышки у шкатулки меня заметно знобило. Не до слабости, но достаточно, чтобы кожа на руках покрылась мелкими мурашками.

Первым заговорил он:

— Вам нужно выпить воды.

Я подняла на него взгляд.