Книга Попаданка в тело ненужной жены, страница 50 – Юлий Люцифер

— А если я не удержу?

— Тогда начнете сначала.

Очень библиотекарский ответ.

Я выдохнула.

— Есть еще что-то? О теле? О том, что во мне осталось от… запирания?

Он кивнул и вытащил из ящика тонкую серебряную иглу.

— Дайте руку.

Я подала левую.

Он коснулся иглой внутренней стороны запястья, прямо над браслетом.

Ничего.

Потом чуть выше.

Острый холод.

Потом еще выше — и вдруг по руке словно побежала нитка жара, сразу откликнувшись в груди.

Я дернулась.

— Вот, — тихо сказал Таллен. — Основной проводящий путь жив. Но на сгибе локтя и в плечевом узле у вас следы старого блокирования. Не физического. Контурного. Возможно, через повторяющиеся настои, возможно, в сочетании с предметом-носителем.

— Каким предметом?

— Украшение. Гребень. Зеркало. Что-то, с чем вы регулярно соприкасались и что могло удерживать общий рисунок подавления.

Я резко вспомнила.

Записка Эвелины.

“От зеркального кабинета тошнит”.

Зеркало.

— Если предмет еще в доме?

— Тогда его лучше найти раньше, чем он снова вступит в полный резонанс с вами.

— А если таких предметов несколько?

Он посмотрел на меня мрачно.

— Тогда я начинаю понимать, почему вы так долго считались просто слабой женой.

Я медленно поднялась.

В голове уже складывался новый список.

Зеркальный кабинет.

Северная галерея.

Архив.

Настои.

Предмет-носитель.

И кто-то, кто очень последовательно строил вокруг Эвелины клетку из вещей, режимов и внушения.

— Вы можете научить меня чувствовать такие предметы? — спросила я.

— Уже начинаю, — сказал Таллен. — Но сначала проверим, как вы выдержите прямой контакт.

Он подошел к полке и достал из бархатного футляра старый медальон. Овальный, потемневший, с тусклым зеленоватым камнем.

— Это не опасно само по себе, — предупредил он. — Но напитано остаточной магией. Возьмите и скажите первое ощущение.

Я взяла.

И почти сразу вздрогнула.

Медальон был холодным. Но не по температуре. По сути. От него шло чувство… запертости. Не моей. Чужой. Как будто кто-то когда-то носил его на себе слишком долго, храня в нем не любовь и не память, а обязательство.

— Он тяжелый, — сказала я. — Хотя весит мало. И от него… хочется снять его с шеи.

Таллен кивнул.

— Родовой траурный медальон. Носили вдовы в клане Вьер. Хорошо.

— Это и есть мой дар? Такие ощущения?

— Это начало. Потом они станут точнее. Вы научитесь различать давящее, ложное, защитное, разрушенное, связанное с кровью, с клятвами, с обманом.

Я провела пальцем по камню.

— И с этим можно жить?

— Если перестать считать себя больной — вполне.

Он сказал это спокойно, но у меня внутри будто что-то сдвинулось окончательно.

Не больной.

Не слабой.

Не истеричной.

Не сломанной.

Запертой — да.

Заглушенной — да.

Обманутой — да.

Но не пустой.

Я осторожно вернула медальон обратно.

И именно в этот момент за дверью библиотеки послышался глухой стук.

Не громкий. Но резкий.

Мира.

Я сразу поняла по ритму — быстро, два раза, потом пауза.

Таллен нахмурился.

Я вышла в основной зал почти бегом.

Мира стояла у двери, бледная до прозрачности.

— Госпожа… — выдохнула она. — Простите, что мешаю, но вам нужно вернуться. Сейчас.

— Что случилось?

Она бросила быстрый взгляд через плечо.

— В ваших покоях леди Эстель. И… его светлость.

Я замерла.

— Что они там делают?

— Ждут вас. И, кажется… — она сглотнула, — нашли что-то, чего там быть не должно.