Книга Попаданка в тело ненужной жены, страница 122 – Юлий Люцифер

Последняя битва не всегда выглядит как поле боя.

Иногда — как очень чисто подготовленный стол с доказательствами.

— Начнем, — сказал Арден.

Голос его был спокойным.

Слишком спокойным.

Леди Эстель посмотрела на сына с ледяной усталостью.

— Ты действительно собираешься превращать внутренние дела рода в это? — спросила она.

— В правду, — ответил он.

— В правду? Или в истерику женщины, на чьей стороне ты теперь слишком увлекся играть?

Вот так.

Сразу.

Без кружев.

Я даже почти оценила.

— Не надо, — сказала я. — Не сводите все опять к борьбе за мужчину. Это слишком дешево для того объема грязи, который здесь собран.

Ее взгляд ударил по мне.

— Вы всегда были куда опаснее, чем казались.

— А вы — куда жестче, чем должны были быть с женщиной своего дома.

— Моего дома? — тихо переспросила она. — Вы так и не поняли, Эвелина. Этот дом никогда не был вашим.

Вот.

Наконец.

Прямо.

Без вежливого яда.

Настоящая суть.

Я почувствовала, как внутри все выпрямляется.

— Именно, — сказала я. — И потому вы решили не просто держать меня на расстоянии. А сделать полезной без права быть собой.

Она молчала.

Но в глазах уже не было прежнего спокойствия.

— У вас нет доказательств того, что я хотела ей вреда, — сказала она, обращаясь к храмовым людям.

Таллен двинул к центру схему.

— Зато есть доказательства, что вы годами одобряли систему вмешательства в ее дар и тело.

— Ради стабильности.

— Нет, — сказала я. — Ради контроля.

Леди Эстель медленно повернулась ко мне.

— Вы правда думаете, что способны понимать масштаб решений такого дома? Вы, женщина, которая едва выдерживала простой холод брака?

Я сделала шаг вперед.

— Нет. Я думаю, что теперь слишком хорошо понимаю цену вашего масштаба. Вы не смогли сделать из меня нужную вам невестку. Не смогли получить от меня удобный дар в чистом виде. И тогда решили, что лучше превратить меня в зависимый инструмент. Тихий, благодарный и привязанный к роду через сына.

Селеста вздрогнула.

Поверенный отвел глаза.

Один из храмовых людей даже перестал делать вид, что ему безразлично.

— Это абсурд, — произнесла леди Эстель.

— Тогда объясните северную галерею, — сказал Арден.

Она перевела на него взгляд.

— Я уже объясняла. Мне говорили, что это часть общей магической защиты.

— Не лгите, — сказал он.

Тихо.

Но так, что даже у меня по коже пошел холод.

Леди Эстель впервые за все это время посмотрела на сына не как на взрослого мужчину, а как на человека, который вышел из-под ее внутренней власти.

И в ее лице проступило нечто почти уродливое.

Не ужас.

Разочарование.

Как будто она действительно считала, что имеет право принимать за него такие решения.

И что он должен был однажды это понять и даже оценить.

— Я делала то, что было нужно дому, — сказала она. — Твоя жена была слишком мягкой, слишком чувствительной, слишком ненадежной для силы, которая могла однажды стать проблемой. Я предотвращала хаос.

И вот тут я поняла, что мы пришли в центр.

Потому что теперь она уже не отрицает.

Она оправдывает.

Самая чистая форма признания.

Последний раз — не как жертва

Я подошла к столу и положила ладонь на схему.

Дар отозвался сразу — тонкой рябью по коже.

— Нет, — сказала я. — Вы предотвращали не хаос. Вы предотвращали возможность, что в этом доме появится женщина, которую нельзя сломать правилами. Вам нужна была не невестка. Не дочь рода. Не хозяйка. Вам нужен был живой ключ, завернутый в покорность.