Книга Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!, страница 7 – Александра Кузнецова

— И не подумаю! – не оборачиваясь, крикнул он в ответ и поднял руку, махнув кому-то в разбитое окно. – Герберт! Вещи!

Из окна на газон тут же выпал огромный кожаный чемодан, приземлившись с глухим стуком. Матиас без труда подхватил его и легко закинул на плечо, словно тяжеленный сундук был набит лишь перьями.

Возничий, стоявший у кареты, с интересом наблюдал за происходящим, пока старик направлялся к нему, бодро постукивая деревянной ногой по дорожке.

— До таверны подбросишь? – спросил он, закидывая чемодан в карету.

— Залезайте, – легко согласился возничий и помог старику забраться внутрь.

Карета тронулась, а я полными ужаса глазами наблюдала, как я медленно и неотвратимо остаюсь один-на-один с разваливающимся особняком и приютом непонятно кого. – А вещи?! Вещи хоть оставьте! – крикнула я.

С козел спрыгнул Пол, вызывашийся проводить меня до особняка, шустро взял с уезжающей кареты два чемодана и захромал ко мне. – Может вернетесь домой, госпожа? – Ни за что! – воскликнула я, вспоминая, чем закончилась моя встреча с родителями. Очередное болезненное воспоминание накрыло меня с головой.

Конюхов, чтобы запрячь карету в этот час уже не было. А я еще не освоилась в огромном особняке Сильвиана и не знала где искать прислугу. Так что до родительского дома мне пришлось добираться пешком. Ноги стрелись в кровь уже через два квартала. К счастью, новый особняк родителей был в центре, в самом престижном квартале. Столица уже спала, кованые фонари с мягким золотистым магическим светом освещали мощеные улочки. Серебристый туман, плыл от реки, в небе виднелся черный драконий силуэт. Кассиан – старший брат Сильвиана патрулировал ночной город. Я опустила голову и сжала кулаки. Я думала, что все драконы благородные и порядочные. Как же я ошибалась!

Нас особняк стоял у самой воды, с видом на дремлющий замок короля и маяк междумирного базара. Отец выкупил здание у разорившегося из-за блокады аристократа и отремонтировал. Дом – заявление. Левандовски теперь знать. Мой же брак был вишенкой на торте отцовского тщеславия. Что ж, обойдутся без вишенки.

Подойдя к массивной двери, украшенной изящной резьбой, я дернула шнурок звонка. В глубине дома раздался мелодичный звон, который нарушил ночную тишину и эхом пронесся по пустому холлу.

Прошло несколько секунд, и дверь бесшумно распахнулась, на пороге стоял мрачный Пол – наш лакей.

Пол был высоким, крепким мужчиной, чье лицо хранило следы давних битв и сражений. Множество шрамов пересекало его щеки и подбородок, придавая ему суровый, даже грозный вид. В последний год войны, он лишился ноги и теперь слегка прихрамывал. Правда назвать его калекой язык не поворачивался. Отец платил ему вдвое больше, чем остальным слугам за то, что производил на гостей неизгладимое впечатление. Когда мы жили за зеленой стеной на территории огромного междумирного базара Пол был скорее необходимостью, чем роскошью. Отпугивая многочисленных воров от соблазна залезть в дом внезапно разбогатевшего лавочника.

Пол много повидал за годы работы в нашей семье. Семья Левандовски была известна своим темпераментом и склонностью к бурным, эмоциональным сценам. Только Пол всегда оставался невозмутим. Всегда, но не сейчас.

Увидев меня на пороге, Пол застыл в изумлении, его темные брови поползли вверх. Я стояла перед ним, замерев, не зная, с чего начать. Разум отказывался подбирать слова для того унижения, что я только что испытала.