Книга Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!, страница 61 – Александра Кузнецова

— Теперь по уходу. Поднимем влажность: дважды в день теплое распыление, не душ. В подстилку – сфагнум и полоска бересты, чтобы он мог «шкурку» протирать. Корм: меньше капусты, больше листовых – салат, подорожник, тыквенные цветы, огуречная ботва. Раз в день – чашку порошка из скорлупы в кормушку; можно чередовать с меловым камнем. И – ванночки.

— Ванночки?! Как его мыть-то?

— Надо подумать, может устроить ему небольшой бассейн. А можно и в прудик выводить. Он довольно послушный.

Фалафель и правда вытянулся к ладони Ани:

— Контактный. Это хорошо. Думаю, им даже можно управлять, если понять, какое у него любимое лакомство.

Она еще раз приложила фонарик к краю раковины, проверила дыхательные отверстия, послушала – как будто у улитки можно было «послушать» – и удовлетворенно кивнула:

— Общий тонус нормальный. Дайте ему неделю хорошей влажности и питания. И не допускай соли в рационе. Для него соль – яд.

В дверях появился Пол с охапкой свежих листьев салата и Фалафель, забыв о нашем существовании, направился за угощением.

— Какой милашка, – улыбнулась Аня.

Я тоже не смогла сдержать улыбки. Ее любовь к фамильярам была заразительна. Может быть это и не так уж плохо, быть хозяйкой приюта?

Следующим в очереди на осмотр был Герольд. К счастью, когда мы вошли, трехголовым медведь спал. Глаза Ани вспыхнули живым интересом.

— Я так поняла, для каждой головы отдельный рацион?

— Да, – прошептала я в ответ.

— Боже, как я хочу посмотреть на него через УЗИ!

Аня крадучись приближалась к Герольду, я поймала ее за руку.

— Осторожно, заступишь за обнимательную линию.

— И что будет?

— Заобнимает, – прошипела я.

— Я сама его заобнимаю, – усмехнулась Аня и приблизилась к спящему медведю.

Здоровяк валялся на спине, распахнув все три пасти и храпел. Аня заглядывала в каждую, принюхивалась, осматривала зубы, шерсть, помет в углу комнаты. Кажется что-то ей не понравилось.

Мы вышли, Аня покачала головой.

— Левая голова – сточенные клыки, слабый десенный край. Правая – воспаленный карман у коренного. Так что, дорогая, я еще заеду. Будем лечить. А еще кал у него слишком твердый или мало воды или мало движения. Ты их выгуливаешь?

На этом вопросе я встала в ступор. В голове медленно и неотвратимо рисовались апокалиптичные картины. Фалафель, пожирающий грядки кабачков, Герольд, гоняющийся за перепуганными детьми, чтобы обнять, Мармеладка, окаменевшая напротив лужи воды, барсук, обворовывающий деревенских жителей.

— Нет, – осторожно ответила я и спросила с надеждой: – А надо?

— Однозначно.

Я была готова расплакаться, предвкушая катастрофу, но Аня похлопала меня по плечу и сказала:

— Мы что-нибудь придумаем, даже не пытайся провернуть такое без помощи.

— Им нужны хозяева, – простонала я, – и срочно.

— Хозяева, любовь и уход.

Аня ободряюще улыбнулась и я растаяла.

— Ладно, а вот тут у нас живет петух. Клыкастый петух, который воет на луну. Может быть он оборотень? Или воспитан волками? А еще мне кажется, что у него психическое расстройство. Он есть только из своей миски и строго по часам.

— Посмотрим, – махнула рукой Аня, – Может быть у него высокий уровень тревожности?

В комнату петуха мы зашли на цыпочках. Аня оглядела комнату, покачала головой. Осторожно подойдя к Марципану, она осторожно осмотрела его со стороны и спросила про его диету.