Книга Киллер. Никому не отдам, страница 85 – Калерия Гумерова

— Пусть. Держать не буду.

— Не уберёшь его?

— Госпожа Асманова его постоянно защищала. Убью — Тайрон потом грохнет меня, потому что его жена расстроится. Я вылез с того света не для этого!

— Тебя хозяин не тронет, — уверенно говорит Арс.

— Ты уже второй, кто мне это говорит. Не понимаю, почему вы так уверены.

— Потому что ты для него как сын, Рагнар. Он купил тебя, воспитал, ты один из первых его бойцов, остался с ним до конца, выжил. Несмотря на твои заскоки, хозяин доверяет тебе больше, чем всем нам, потому что считает семьёй.

— Ты преувеличиваешь.

— Если бы так, он не оставил бы всё тебе. Я пошёл.

Я задумываюсь над словами Арсения. В голове столько мыслей. Надо срочно привести их в порядок, прежде чем решать накопившиеся дела и начинать карать тех, кто посмел напасть на мою жену!

— Спасибо за завтрак, Кирилл, всё было вкусно! — благодарю повара, который вечно бубнит что-то себе под нос, и иду к Эстер.

В кабинете её не нахожу, в спальне тоже… Возвращаюсь в нашу с Эсфи комнату и вижу, как Эстер заботливо поправляет ей одеяло.

— Рагнар, я тебя искала.

Киваю ей в ответ и показываю на кресло, сам располагаюсь на диване. На сеансах это уже стало привычкой: проще лежать в горизонтальном положении, когда рассказываешь кому-то всё, что тебя беспокоит.

Делаю глубокий вдох, как она меня учила, и прислушиваюсь к себе. Понимаю, что такого спокойствия ещё никогда не ощущал. Несмотря на все проблемы, я не чувствую их. Демоны молчат. Их привычный шёпот, панические крики, зловещие предложения — всё исчезло. Полная, абсолютная тишина внутри, переплетающаяся лишь с моим дыханием и биением сердца.

Я рассказал ей все, что вспомнил, все моменты, которые казались самыми яркими и важными из детства. Про то, как в коме ко мне пришел Тор… Пока рассказывал, плакал, как мальчишка, но я смог!

— Ты провёл много лет в состоянии, когда мозг вынужден был защищать себя, — объясняет Эстер, как только я заканчиваю. — Травмы, которые ты пережил с самого детства — отказ родителей, ужасы детского дома, а затем и продажа в рабство для этих жестоких боев…

Она делает паузу, давая словам осесть.

— Когда ты оказался на арене, и перед тобой встал выбор — убить или быть убитым… Ты убил Торвальда. Это было ужасное, немыслимое событие. Твой мозг, столкнувшись с таким запредельным ужасом, виной и отчаянием, сделал единственное, что мог, чтобы сохранить тебя. Он «запечатал» эти воспоминания.

Я слушал, не перебивая, и просто стирал свои слезы.

— Твоя психика, Рагнар, пыталась дать тебе опору, не погружая тебя в бездну той боли и вины, которая могла бы тебя уничтожить. Это был твой «костыль», поддерживающий тебя в темноте.

— А демоны? Почему я их слышал?

— «Демоны», как ты их называл, были воплощением твоего внутреннего конфликта, — терпеливо объясняет Эстер. — Они были символом той «животной» части тебя, которая была необходима для выживания. Той части, которая могла совершать жестокость. Чтобы не признавать эту часть в себе, ты «приписывал» её им. Это позволяло тебе отделить свою «человеческую» сущность от той, которая была вынуждена убивать. Они были твоим способом справиться с тем, кем приходилось становиться.

— А теперь, когда ты пробудился, когда все воспоминания вернулись — и детские, и те, что были «запечатаны» — ты столкнулся со своим травматическим опытом. Это болезненно, я знаю. Но этот процесс интеграции, этот акт возвращения полной памяти, позволил тебе примириться с собой. «Демоны» были механизмом защиты. Когда защита больше не нужна, когда ты полностью принимаешь себя — со всем прошлым, со всеми ошибками, со всей болью — тогда и «демоны» теряют свою власть.