Книга Киллер. Никому не отдам, страница 79 – Калерия Гумерова

— Сатан, по камерам я видел троих медицинских работников, — тараторит быстро мужчина, — пытаясь восстановить дыхание.

— И что?

— Их должно быть двое!

— Твою мать! — он разгребает нас всех и первым врывается в кабинет доктора.

Мужской крик, сдавленные стоны и звук ломающихся костей. Я вырываюсь из рук Кая, вбегаю в проём и вижу мужчину, нависшего над моим мужем в больничной койке.

— Не трогай моего мужа!

Не раздумывая, запрыгиваю на ублюдка сверху и втыкаю нож в шею. Снова и снова. Кровь брызжет мне в глаза, покрывает лицо, но я не прекращаю, даже когда падаю вместе с ним.

Никому не позволю навредить ему!

— Всё, Эсфирь, хватит! — пытается перехватить меня за запястье Сатан. — Он уже мёртв, девочка, успокойся!

Я всхлипываю в последний раз, вонзая нож в плоть. На полу уже лужа крови, но мне мало, я хочу, чтобы он ещё страдал!

— Ты молодец, всё хорошо! Ты его защитила.

— Сатан! — слышу обеспокоенный голос Эстер, а затем её сдавленный писк, когда карабкаюсь на кровать к Рагнару, чтобы обнять его.

— Дай мне, — говорит мужчина женщине.

Я прижимаюсь лицом к изгибу шеи мужа.

— Поспи немного, девочка. Тебе нужно отдохнуть.

Следующие дни для меня размываются и становятся одним тягучим непрекращающимся кошмаром. Время теряет свои привычные ориентиры, превратившись в безликую массу дней, наполненных лишь тревогой и ожиданием. Каждый рассвет приносит лишь ухудшение, каждый закат — усиление страха. Четыре стены с запахом больницы стали моей вселенной, а биение сердца Рагнара — единственным звуком, который имел значение.

Я помню, как Эстер промывала мне ссадины и какие-то еще болячки, руки ее дрожали, но взгляд был упрямым. Она старалась не смотреть на меня, ее внимание было сосредоточено на ранах, которые, казалось, были лишь поверхностным отражением той гнили, что разъедала меня изнутри. Я чувствовала ее заботу, но она не могла коснуться той бездны, в которую я падала. Мое тело было не так истерзано, как душа.

Помню, как Сатан, с мрачным выражением лица, отдавал приказы бойцам вместо моего мужа. Его присутствие, раньше столь уверенное и неоспоримое, теперь казалось чужеродным, почти болезненным. Он пытался взять на себя бремя, но в его глазах читалась та же растерянность, что и в глазах остальных. Он был силен, но не в силах заменить Рагнара.

Помню, как бойцы, вечно носившие каменную маску на лице, переглядывались со страхом между собой. Их привычная невозмутимость испарилась, оставив место немой панике. И все, без исключения, смотрели на меня с глубочайшим пониманием и сожалением. В их взглядах не было жалости, лишь какое-то болезненное признание общей беды, осознание хрупкости мира, который, казалось, был незыблем.

Самое явное для меня во всем этом хаосе был только Рари. Его бледное лицо, глубокий сон… Для меня казалось, что он просто спит и вот-вот проснется, чтобы пойти в кабинет для работы. Я отказывалась видеть в его неподвижности приговор, заставляла себя верить, что это всего лишь долгий отдых, что он просто собирается с силами, чтобы вернуться.

Каждый шорох, каждый скрип двери вызывает во мне вспышку страха и заставляет вздрагивать. Врачи приходят снова и снова. Слежу за каждым, крепко сжимая во второй руке рукоятку ножа. Никому не доверяю и близко не подпускаю лишний раз.