Книга Сердце магмы, страница 16 – Милена Завойчинская

А Волковицкий в этот момент выглядел таким… нормальным, человечным. Незнакомым. Без своей привычной маски скучающего принца.

Через пару минут, которые мне показались вечностью, я уже лежала на твердой, прекрасной, родной земле, стараясь перевести дух. Ребята окружили меня, засыпая вопросами. Боль в лодыжке была оглушительной, пульсирующей. Кружилась голова. Ломило ребра, стянутые тросом.

Кирилл грубовато оттеснил всех.

— Расступитесь, дайте ей воздух. Вы что, не видите, ей плохо.

Однокурсники отступили, давая ему место. Мой спаситель опустился на колени рядышком, уже снова со своим обычным непроницаемым выражением лица. Молча, не глядя на меня, достал из рюкзака флакон с густой перламутровой жидкостью. Мы такие уже изучали, я знаю, что это. Эффективное регенеративное и обезболивающее зелье, которое явно не входило в стандартный аптечный набор первокурсника. И стоит оно… Ну… дорого стоит.

— Лежи ровно, Пожарская. Ноги выпрями, — скомандовал он, и сам уверенно, но аккуратно выпрямил мои бедные лапки.

Я охнула, когда он коснулся пострадавшей ноги, из глаз брызнули слезы. Кирилл бросил взгляд на мое лицо, поджал губы и потянул штанину вверх.

— Давай я сама… — попыталась я возразить, поняв, что он собирается обработать этим зельем мне ногу. Правда, голос предательски дрогнул.

Ненавижу быть беспомощной. И больно ужасно…

— Не справишься. Ты же вся трясешься. Пожарская, это просто логика. Неужели ты и тут будешь спорить? Я нанесу немного, чтобы снять отек и боль. А потом в лазарете кость проверят.

В его тоне прозвучала знакомая усталость, но на сей раз она была направлена не на мое невежество, а на мое упрямство.

— Ладно, — смирилась я.

Приподняла голову, глянула на свои ноги, ойкнула от ужаса, увидев итог своего падения… Снова легла ровно и решила, что пусть он сам. Не убьет же он меня на глазах у всех. Не для этого ведь спасал.

А Волковицкий аккуратно, почти с нежностью, которой я от него никак не ожидала, закатал мне штанину и нанес зелье на бедную мою лодыжку. Я затаила дыхание, опасаясь неведомо чего.

Но боль сразу же отступила, сменившись приятным, целительным теплом. Оно медленно разлилось по ноге, заставляя мышцы расслабляться. Поползло выше, к колену. Стало отпускать, и я почувствовала, что меня перестает бить дрожь.

Я читала, что, когда случаются переломы и сильные травмы, вырабатывается огромное количество адреналина, чтобы человек не умер от болевого шока. И многие даже смеются, веселятся. И лишь сильно позднее, когда наступает откат, приходит тупая изматывающая боль.

Смеяться мне не хотелось. Больно было уже сейчас. Но после магического зелья ноге стало легче.

Я смотрела на склоненную голову Кирилла. На черные, сегодня неидеально упавшие на лоб волосы. На неожиданно длинные и густые ресницы, зависть девчонок. И по неведомой причине в эти мгновения не могла найти в себе ни капли прежней ненависти и раздражения. Только тихую удивленную благодарность.

А еще дикое, оглушающее меня саму недоумение. Как так случилось, что мой недруг, человек, с которым мы ругаемся каждый день по поводу и без повода с первой минуты знакомства, оказался моим спасителем?

Парень поднял на меня глаза. Серые льдины прояснились, позволяя мне увидеть что-то иное, нежели его обычная самоуверенная бесячесть. Нечто почти человеческое. Ну, в смысле, как у нас, простых человеков. Мы несколько секунд смотрели глаза в глаза. А потом он отвел взор, делая вид, что проверяет, хорошо ли работает зелье.