Книга Хозяйка кондитерской, страница 92 – Наталья Самартцис

И что это значит?

На противнях, длинным рядом, лежали минимум пятьдесят свежевыпеченных сосисок в тесте! Они были такие воздушные и румяные на вид, какие не получались даже у меня, поварихи с многолетним стажем и опытом. Кто же это тут постарался, и главное — когда успел? Я ведь даже не загружала ингредиенты в тестомесильную машину!

Моё удивление продолжилось, когда я увидела домовиху, что-то напевая себе под нос, выкладывает готовые сосиски на тарелку для раздачи. Заметив меня, она повернулась, взмахнув в воздухе лопаткой.

— Смотри, сколько я сделала! И у меня всё получилось! — гордо заявила она. — Правда, я молодец и не подвела тебя?

— Я в шоке, — призналась я, вызвав её очередную самодовольную улыбку. — Ты проделала грандиозную работу! И главное, самостоятельно, от начала до конца…

Звон упавшей металлической лопатки заставил меня замолчать. Домовиха смотрела на меня, чуть приоткрыв рот, и на её лице читалось крайнее изумление.

— Что-то с моей головой? — осторожно спросила я. — Или у меня крылья выросли? Почему ты так смотришь?

— Я… сама сделала всё это, — пробормотала она, всё ещё таращась на меня. — От начала и до конца… ты понимаешь, что это значит? — она вдруг бросилась ко мне и сжала мою руку. Я почувствовала, что её кожа горячая, как у обычного человека. — На мне же проклятие… И похоже, я смогла его снять, — она посмотрела на свою вторую руку, словно не верила сама своим словам.

— Да ну? Поздравляю, — удивлённо ответила я. — А разве такое возможно?

Домовиха отошла от меня в сторону.

— Мне было предсказано, что я смогу снять заклятие, если сумею хотя бы одно дело довести до конца, — тихо произнесла она. — Но у меня ни разу за долгие годы этого не получалось… Может, потому, что я постоянно думала об этом… А сейчас я так увлеклась процессом, что про всё забыла, — она снова посмотрела на свои руки. — И я вспомнила, что у меня тоже было имя, которое меня заставили забыть из-за проклятия. Меня зовут Маруесса, — она повернулась ко мне и неуверенно улыбнулась. — И я теперь свободна.

— Что ж, ты заслужила свою свободу, — ответила я. И вздохнула. — Рада была познакомиться, Маруся. Я не буду тебя задерживать, раз ты хочешь уйти.

Глаза домовихи наполнились печалью. Она тихо всхлипнула.

А затем неожиданно разрыдалась во весь голос.

— И куда же я пойду? Столько лет тут прожила, — вопила она, размазывая слёзы по щекам. — И теперь меня выгоняют на улицу! Ох, бедная я, и несчастная! А-а-а!

— Погоди, ты не так всё поняла, — я растерянно шагнула ближе и осторожно погладила её по плечу. — Никто тебя не выгоняет! Оставайся, если хочешь!

— Надолго? — осторожно приоткрыв один глаз, поинтересовалась домовиха.

— Да хоть насовсем, — я развела руками. — Мне жалко, что ли? Только, чур, мужчин без спроса не приводить, да и порядок в доме соблюдать и моих детей не обижать.

— А ты будешь меня кормить?

— Конечно, если ты будешь мне помогать по хозяйству.

— На таких условиях я, пожалуй, останусь, — Маруся сразу повеселела и, подняв лопатку, как ни в чём не бывало принялась раскладывать сосиски по тарелкам. А я поспешила забрать необходимое количество для посетителей, которые, наверное, уже заждались.

Хлопотный день продолжался.