Книга Хозяйка кондитерской, страница 11 – Наталья Самартцис

— Инспектор, — на этот раз голос был мальчика, и следом за этим опять раздались торопливые шаги, которые быстро стихли. Очень странно и непонятно, но стоя за дверью, я всё равно не пойму, что там происходит. Решив, что больше ждать нет смысла, я коротко постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

Комната, что я увидела, представляла собой что-то вроде большого хранилища старых вещей, коробок, ящиков и прочего хлама. Всё вместе это очень сильно напоминало старый захламлённый чердак. Но детей я увидела почти сразу: они прятались за большими коробками, которые были почти в самый их рост.

— Мама, — всхлипнул мальчик и хотел было броситься ко мне, но девочка его удержала.

— Молчи! Она пришла нас выпороть, — шепнула она ему, и дети испуганно сжались, глядя на меня. Их лица, казалось, осунулись ещё больше с того момента, как я их видела последний раз. Глаза испуганно бегали по моему силуэту, наверняка пытаясь увидеть в моей руке ремень или плётку. Моё сердце сжалось от боли, едва я подумала о том, что этим бедняжкам пришлось пережить. И это родная мать так с ними поступала?

Нет, теперь у детей начнётся совсем другая жизнь! Я приложу к этому все силы!

Стараясь улыбнуться как можно приветливее, я шагнула вперёд, держа поднос перед собой.

— Никто не будет вас пороть, — заговорила я, очень осторожно подбирая слова. — Наоборот, я принесла вам поесть. Вот, — я сделала ещё пару шагов, а поскольку дети не сделали никаких попыток, чтобы взять еду, я поставила поднос на большую коробку в центре комнаты. Затем я отошла назад, стараясь не делать резких движений, но дети так и не подошли, а лишь затравленно смотрели на меня издали, словно дикие котята.

— Поешьте. Пока другого ничего, к сожалению, нет, — извинилась я, видя, как они очень осторожно потянули носы, видимо, почувствовав запах тёплых блинчиков. — Позже я приготовлю что-нибудь другое. А завтра мы сходим на рынок и купим свежих продуктов…

— Мам, — заговорила девочка, опустив глаза к полу. По всей видимости, из них двоих она была посмелее и посмышлёнее. — Я знаю, что ты на нас сердишься. Дедушки больше нет, и тётя Креона нас постоянно бьёт. Есть всё время нечего, и больше никто за нас не заступится. Пожалуйста, отведи нас с братом в приют, сегодня же! Или… — она подняла на меня взгляд больших, просто огромных обиженных глаз, — …или мы убежим туда сами!

— Кхе-кхе, — я откашлялась, хотя в горле у меня совсем не першило.

Да что они всё заладили про какой-то приют? Пусть я им не родная мать, я никак не могу допустить подобного. Да и неправильно это как-то, чтобы дети сами хотели сбежать из дома в какой-то там интернат... Но только ведь малыши ещё не знают, что меня поставили их настоящей маме на замену. Поэтому я решила пока повременить с какими то ни было воспитательными нотациями.

И потом, сейчас есть дело поважнее.

Блинчики остывают!

— Сначала поешьте, а после поговорим, — стараясь говорить как можно мягче, произнесла я, снова показывая им тарелку и стаканы с компотом. Но дети так и не сделали попыток взять еду, а только настороженно смотрели на меня.

Вот же блин! Как мне заставить их поесть?

Многое я в жизни умею, а своих детей воспитывать не приходилось!

Может, поступить как моя собственная бабушка — посадить силой за стол, показать ремень и сказать, мол, пока всё не съешь, со стула не встанешь?