Книга Василиса и проклятая мельница, страница 7 – Глория Нотта, Наталия Зябкова

— Ничего определенного не сказал. В коме. Когда очнётся – не известно. Ушиб и…

— Нам он то же самое говорил, − нетерпеливо прервала Пелагея Петровна. – Я думала, может, тебе чего нового скажет.

— Нет, − я покачала для верности головой, откладывая ложку. Борщ был очень вкусным, но слишком жирным на мой вкус. Бабушкина подруга от широты души положила туда две столовые ложки густой сметаны, по консистенции больше похожей на творог. – А скажите пожалуйста, кто у вас на мельнице? Я тут мимо шла…

Глаза Пелагеи Петровны резко забегали, она беспокойно бросила взгляд на открытое окно и только потом спросила:

— Какой-такой мельнице?

— Старой, за деревней, на берегу ручья стоит. Рядом с лесом, − её реакция меня очень удивила.

— Нет у нас никакой мельницы, − ответила соседка. − Отродясь не бывало.

Такого вопиющего обмана я стерпеть никак не могла.

— Она у самого леса стоит, на ручье. Если выйти за ворота, её даже от вашего дома видно!

— Ты, детка, в ту сторону даже не гляди! − Пелагея Петровна нервным движением задернула шторы.

— Ты, детка, в ту сторону даже не гляди! − Пелагея Петровна нервным движением задернула шторы. – То такое место нехорошее… Ой! А вдруг Ванька туда подался? Любопытный пацанёнок до ужаса!

Она подскочила и рванулась к дверям, позабыв обо мне.

— Постойте, Пелагея Петровна! Не было там никакого мальчика, когда я мимо проходила. Только мужчина какой-то в красной рубашке, с черными волосами, такими же длинными, как у меня. Еще ворон у него…

— Ты говорила с ним? – резко обернулась Пелагея Петровна подруга.

— Да так, ничего особенного. Он меня расспрашивать стал, кто такая, куда иду…

— Дура ты дура! – неожиданно вспылила соседка. – Говорили тебе в детстве, с незнакомцами не разговаривать?

Я поднялась из-за стола и направилась к дверям.

— Спасибо за борщ, но мне пора.

— Ишь, обиделась! – затараторила она. − А нечего глупости делать! Не ходи больше туда, а ещё лучше, поезжай-ка домой. Без тебя управимся. Я за Верой пригляжу, пару раз в неделю буду в больницу к ней наведываться…

— Как-нибудь разберусь, не маленькая. До свидания!

Жалея, что вообще задержалась у неё, я прошагала мимо. Надо было просто ключ взять, а не рассусоливать и борщ трескать. Тугая защелка на воротах никак не хотела поддаваться. Пришлось потянуть за неудобный язычок изо всей силы. С противным лязганьем защёлка поддалась, прищемив мне палец. Тряся рукой от боли, я выскочила на улицу и рванула через дорогу к бабушкиному дому. Вот так приём! Забавная у бабушки подруга − то признавать не желает, что мельница есть, а потом ещё и нотации читает.

В бабушкином доме висела напряжённая тишина. Такая бывает перед самой грозой, когда вот-вот сверкнёт молния и разверзнутся хляби небесные.

— Басик, Басик! – не задумываясь позвала я, а потом спохватилась: столько времени прошло, жив ли?

— Мау! – ещё как жив. А огромный какой! Чёрный кот размером со спаниеля, никак не меньше, появился из погреба. Точно у него в роду мэй-куны водились.

— Ты опять в погребе спал? – пожурила я его. Странно, но в присутствии кота у меня моментально отлегло от сердца. Даже обида на Пелагею Петровну улетучилась без следа. – Поглядим, что у бабули в холодильнике завалялось.

Кот заинтересовался, подтягиваясь поближе. Кусок варёной колбасы, явно пролежавший не один день, «задохнулся» в пакете. Когда я с сомнением предложила его Басику, он скорчил недовольную мину и отодвинулся.