Книга Красивый. Грешный. Безжалостный, страница 19 – Виктория Кузьмина

Мне вспомнился единственный поход в кинотеатр. Ты сидишь и ешь попкорн а на экране мелькает чья то жизнь. Вот сейчас я испытываю похожее ощущение доедая бутерброд который даже не похож по вкусу на кусок бумаги с майонезом. Вполне вкусно и сытно.

Перед моими глазами город сиял огнями, воздух был чистый. После кухни даже холод казался приятным. Машины проезжали мимо, и ни одна не могла испортить этот момент тишины, когда ты просто идёшь и никто не имеет права трогать тебя руками.​ Захотелось задрать голову к небу и увидеть звезды. Но верхний город всегда горит так сильно, что о звездах не идет речи. Возможно омеги нижнего города дышат чуть свободнее когда видят созвездия которые я видела в школе на картинках.

Я почти поверила, что ночь меня отпустит.​

Почти.

Уже подходя к общаге, я увидела знакомый силуэт и не поверила глазам. Машина была другая. Бордовая, тёмная, но яркая на фоне нашего облупленного корпуса, как дорогая помада на лице уставшей женщины. На капот опирался виновник моей подработки и курил.​ Он смотрел в телефон и что то печатал.

Издалека увидев его я сразу поняла.Он злой. Не просто раздражённый. Каждое его движение было угрозой. Метка, которая весь день вела себя тихо, будто пряталась вместе со мной, вдруг заныла — неприятно, тянуще, как зуб перед воспалением.​

Он поднял на меня взгляд. И поманил одним пальцем.​

Сердце сделало странную вещь. Оно сначала ударило, оглушая. Кровь застыла в жилах, отказываясь течь.Потом будто провалилось вниз. Слюна во рту стала густой, вязкой, как мазут. Я сглотнула, сделала шаг. Потом ещё. Шла так, словно разучилась ходить, словно земля под ногами изменила правила. Стала чужой.​ Весь мир сузился до леденящего ужаса.

От него исходило ощущение ярости. Сдерживаемого безумия. На грани. Плотной, тяжёлой злости, которой не надо повышать голос, чтобы тебя сломать.​

— Где ты была? — ровно спросил он, выкидывая окурок в мусорку неподалёку.​

Даже не на землю. Даже злость у него была дисциплинированная.​

— На подработке, — тихо сказала я.​

Он прищурился окидывая меня взглядом так внимательно словно искал ложь.

— В такой час?​

— Так… я же учусь днем. — Я сама услышала, как жалко это звучит. Как оправдание.​ Но я не должна перед ним оправдываться. Это он виноват.

— Ты не должна работать в такое время, — сказал он, и мне показалось, что слово «должна» прозвучало не как совет. Как приказ. Как новая клетка, только теперь позолоченная.​

Внутри поднялась волна злости. Горячая, почти приятная, потому что злость хотя бы не делает тебя маленькой.​

— Мне не пришлось бы этого делать, если бы ты не оставил меня без денег, — сказала я, и голос дрогнул на последнем слове, но я не отступила.​

Он поднял бровь. Жестко усмехнулся.

— Даже так… — протянул он, будто пробовал вкус. — Сколько ты хочешь?​Назови сумму омега.

Каин достал бумажник. Не торопясь. С таким спокойствием, будто это мы обсуждаем счёт в ресторане, а не мою жизнь. Он посмотрел на меня так, как смотрят на проблему, которую проще купить, чем понять, а меня пробило от его обращения. Омега. Он сейчас вел себя вне рамок приличия. Он вел себя как альфа в паре. Тот, который присваивает омегу и обеспечивает её.

И в этот момент я заледенела.

Он… совсем?

У меня в груди что-то щёлкнуло. Разрушилось и осыпалось. С унижением. Потому что деньги его мне не нужны.