Книга Красивый. Грешный. Безжалостный, страница 125 – Виктория Кузьмина

— Пока ты разбираешься во всём этом, пока ищешь ответы, нам лучше, правильнее будет пожить отдельно, — сказала я сквозь слёзы, вытирая лицо трясущимися ладонями. — Мне нужно время. Мне нужно подумать обо всём, что происходит. Я вернусь в общежитие. Так будет правильнее для всех.

— Нет, — Каин резко схватил меня за руку, сжал так крепко, что стало физически больно, и я вскрикнула. — Ты никуда, слышишь меня, никуда не вернёшься. Ты останешься со мной.

— Каин, отпусти меня! Больно! — Я попыталась вырвать руку, дёргаясь. — Ты и так постоянно стоишь на своём абсолютно во всём! Контролируешь каждый мой шаг! Дай мне хоть немного свободы! Хоть каплю! Мне нужно время, чтобы подумать! Мне нужно разобраться в своих чувствах, ты не представляешь как на меня давит осознание, что все знают что ты принадлежишь другой, а я твоё увлечение и грязный секрет!

— У тебя никогда, слышишь, никогда не будет свободы от меня. Ты моя омега, — прорычал он, притягивая меня ближе к себе через центральную консоль, и его лицо было так близко к моему, что я чувствовала его горячее, прерывистое дыхание на своей коже. — Слышишь меня? Никогда. Ты принадлежишь мне. Только мне, а я тебе.

От его слов, от этого собственнического, почти животного заявления внутри всё болезненно сжалось. Страхом перед его одержимостью, болью от ситуации, в которую мы попали, и какой-то странной, пугающей, иррациональной надеждой, которую я боялась даже признать перед самой собой.

— Я не вещь, не предмет мебели. Я живой человек. И не могу просто принадлежать кому-то, как собственность.

— Можешь, — Каин притянул меня к себе ещё ближе, обнял так крепко, что стало тяжело, почти невозможно дышать полной грудью, воздух застревал в лёгких. — И уже принадлежишь. Мне. Только мне. Запомни это раз и навсегда и прекращай бегать от меня.

— Каин, что ты делаешь, прекрати! — Упираясь руками в его горячий торс, проговорила я. Он лишь крепче сжал руки на моих бедрах и усадил на высокую деревянную тумбу. Теперь он стягивал с меня кофту через голову резким, грубым движением, взъерошивая мои и без того растрёпанные волосы. Я даже понять не успела как его раздражение в миг сменилось желанием лишь стоило нам переступить порог его квартиры.

— Пиздец, я по тебе изголодался, не смей больше сбегать от меня, не доводи до греха, непослушная омега, — прорычал хрипло, низко, и его голос был настолько наполнен желанием, настолько пропитан жаждой и чем-то тёмным, что у меня по всей коже, от затылка до самых кончиков пальцев на ногах, побежали мелкие мурашки, поднимая волоски. — Весь день думал только о тебе. О том, как ты будешь подо мной. А ты сбежала. Я думал свихнусь пока искал тебя.

Он впился губами в мою шею жадно. Голодно. Как будто пытался поглотить меня целиком. Оставляя горячие мокрые следы на разгорячённой коже, прикусывая её так сильно, что я знала, что останутся яркие багровые отметины, которые будут видны всем. Он даже не старался оставлять свои метки, чтобы их было не видно.

Его мощные руки обхватывали мою талию так крепко, что я почувствовала каждый его палец, впивающийся в мою плоть. Они касались всего, абсолютно всего, до чего только могли дотянуться, и он прижимался ко мне так близко, так властно, что между нами не оставалось ни миллиметра свободного пространства, и я чувствовала каждый изгиб его горячего тела. Каждую напряжённую до предела мышцу, которая ходила под кожей, и его возбуждение, которое он даже не пытался скрыть.