Книга Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!, страница 89 – Ася Туманова

— Обалдеть… — прошептала я.

Последняя серия: громокипящее, оглушающее, ослепительное великолепие.

Небо не просто зажглось — оно взорвалось водопадом искр, и на миг стало светло, как днём.

— Ой! — я невольно ойкнула, повернулась и утонула в глубине восторженных серых глаз.

— Почему ты не смотришь в небо? Это же так красиво! — удивленно выдохнула я.

— Я любуюсь самым прекрасным зрелищем в мире, — сказал он просто и наклонившись легко коснулся губами моих губ.

Поцелуй был коротким и невинным, но у меня аж дыхание перехватило.

Поспешно отвернувшись я успела увидеть, как в последней вспышке света по небу пролетела звезда.

— Загадай желание! Быстрее!

— Уже, — откликнулся он.

— И что же ты загадал?

— Я обязательно удовлетворю твоё любопытство, милая. Но не здесь… — ответил он и подхватил меня на руки.

Спальня утопала в теплой, бархатной полутьме. Дверь за спиной мягко притворилась. Королевский двор, музыка и прочая надоедливая суета остались снаружи, как сон, который забывается на рассвете.

Дрейкор бережно опустил меня на пуховый ковёр и мы замерли друг напротив друга. В его затуманенном, лихорадочном от страсти взгляде сквозило неприкрытое желание. Тело мгновенно откликнулось россыпью покалывающих искорок, мурашки пробежали вдоль позвоночника, растворяясь щекочущим жаром в затылке.

— Так что ты загадал? — спросила я, попытавшись скрыть смущение.

— Чтобы ты всегда была рядом, — хрипло ответил он.

Бум! Сердце ухнуло и сорвалось в чечётку.

— А как же наш договор? «Право Трёх Лун», помнишь? Три месяца и фью — развод и смена фамилий…

Он наклонился, и тени на его лице стали глубже, а голос — ниже и горячее.

— К чёрту «Право Трёх Лун»! К чёрту три месяца! Если ты согласна, если твои чувства ко мне не мимолетны… то… наивысшим счастьем для меня будет, если ты станешь моей женой по-настоящему.

Воздух стал сладким, как спелая груша. Я молчала. Не из-за сомнений, а от крышесносной, оглушающей полноты.

В эту секунду я ясно поняла: жажда вернуться домой, туда, в мою настоящую жизнь, растворилась как утренний туман.

Всё былое враз стало второстепенным и неважным: Коля, друзья, карьера, комфорт и привычность цивилизованного мира… Оставалось только одно: быть рядом с этим мужчиной. Здесь. Сейчас. Завтра. Всегда. Столько, сколько отпущено…

Это… это было ошеломительно.

Дрейкор, неверно прочитав паузу, отстранился и торопливо произнес:

— Я не давлю. Если ты не готова, не уверена — я буду ждать столько, сколько потребуется. Столько, сколько ты скажешь. Я…

— Да! — Голос дрогнул, но я не отвела взгляда. — Да. Не надо ждать. Я согласна.

Мы не сговариваясь потянулись друг к другу, как два язычка занявшегося пламени, решившие наконец-то воссоединиться в едином, мощном порыве.

Его губы были терпкими и настойчивыми; мои — нетерпеливыми и благодарными.

Его ловкие, сильные пальцы сноровисто расшнуровали тесемки моего платья и ткань с тихим шелестом сползла вниз и легла мягкими шелковыми барханами у самых лодыжек.

Я осталась в одном белье и вдруг притихла, невольно смутившись: Дрейкор стоял и смотрел на меня не говоря ни слова.

Вот же!.. А вдруг шедевр мэтра Жабьеля — слишком большое откровение для местных парней?! У них же наверняка даже «ночные бабочки» в бабушкиных рейтузах ходят!