Книга Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!, страница 29 – Ася Туманова

Здесь стены слушали. Камень запоминал.

А железо… железо жаждало.

Подземелья Инквизиции были глубже, чем помнили чертежи.

Тот, кто не был рождён в тени, не выдержал бы тут и получаса.

Я спускался по узкой лестнице, врезанной в скалу. Факелы не горели. Я шёл в темноте, полагаясь на память. Камень знал меня. Чужие обычно не доходили и до третьего пролёта…

Я двигался бесшумно. Плащ тяжело скользил за спиной. В кармане длиннополой кожаной куртки лежал радужный кристалл — маленький, сверкающий всеми оттенками пламени. Он уже начал впитывать магию, хотя я ещё не вошёл в зал.

Пыточная встречала запахом крови, гари и трав, которыми окуривали камеры после допросов.

Здесь сжигали тела, тут рождались признания. Здесь лгали. Здесь рыдали. Здесь умирали.

Закованная в цепи женщина висела у стены. На первый взгляд — обычная старуха: сутулая, костлявая, с клочьями паутины в свалявшихся патлах седых волос. Она даже улыбнулась, когда я вошёл. Как будто я — её любимый внучок, которого она собиралась угостить ягодным пирожком.

— Прелестный мальчик… — прошептала она. — Ты же не обидишь бедную несчастную старушку?

Я промолчал.

На пыточном столе передо мной лежали инструменты — всевозможные клещи, молотки, иглы, ножи… Но я не собирался терзать плоть. Это было не в моих правилах. Мне нужна была не боль, а правда.

Я положил кристалл на специальный каменный пьедестал.

Многогранник тут же вспыхнул изнутри мягким, переливчатым светом. В его глубине дрогнула алая искра — будто приветствовала. Многоцветный камень начал фиксировать происходящее.

— Твое имя? — спросил я, обращаясь к пленнице.

— Бабушка Йолена… — старуха покосилась на кристалл, — Я — повитуха. Я — руки жизни, К'сар. Я принимала детей…

— …и крала их дыхание, — закончил я, — Сколько младенцев ты убила, Йолена?

— Что ты говоришь?! Я не душегубка! Я лишь помогала нуждающимся женщинам!

Я приблизился. Поставил руки по обе стороны от её головы. Вдохнул — глубоко, как перед полётом. Чувства обострились. Языки драконьей магии расползались под кожей.

— Ты забирала у новорождённых дыхание. Ждала, пока матери отвернутся, и вытягивала из их детей силу. Хранила её в зачарованных мешочках. Питалась ею сама, а остатки запечатывать в куклы и продавала их на чёрном рынке.

— Нет! Я… я не делала этого! Я всего лишь…

— Ты убила десятерых. Десять младенцев. Десять матерей, не знавших, что доверили своих детей чудовищу.

— Нет, к'сар, прошу! Меня оговорили!

— Смотри на меня! — приказал я.

Старуха дёрнулась, заскулила, но подняла взгляд.

Я позволил глазам потемнеть. Окунулся в ту силу, к которой прибегал крайне редко. Драконы называли её Глазом Тьмы. Это была не магия и не дар — скорее родовое проклятие. Действенное, но изматывающее. Выхолащивающее человечность.

Чёрная мгла залила зрачки и потекла наружу густой и вязкой смолой. Ведьма взвизгнула. Тьма вошла в неё и вытянула правду.

— Смотри на меня, — повторил я.

Ведьма жаждала, но не могла отвернуться. Моя магия обвила её, как кракен обвивает щупальцами беспомощную жертву. Она захрипела, задышала часто и надрывно. Попыталась было сопротивляться, но куда ей было тягаться с древней драконьей силой.

— Да! — выкрикнула истерично, — Да! Да, я забирала их жизни! Они всё равно бы умерли! Ни от болезни, так от голода. Я не коснулась ни единого благородного отпрыска! А бедняки?.. Разве они умеют заботиться о потомстве? Но, к'сар, в одном ты ошибся: их было не десять, а больше, много больше. И мне не было их жаль. Их души были такими… вкусными… — рот ведьмы скривился, блеклый язык вылез наружу и пробежал по синюшным губам. — Ты тоже бы их оценил, к'сар, если бы хоть разик попробовал…