Книга Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!, страница 119 – Ася Туманова

Оказалось, что Мэйв и её команда смогли зарядить их магией Книги Истинны. Теперь, если человек лгал, все окружающие могли видеть это — камень на его груди немедленно окрашивался в кроваво-алый цвет.

Персональный карманный детектор лжи, — незаменимая вещь, для чиновников всех мастей и рангов, не находите?

Я очень боялась, что Книга Истины, насытив кристаллы зачахнет, но, к счастью, этого не произошло. Ее магия оставалась всё такой же сильной и неиссякаемой. Мой капризный «недодневник» был заботливо помещен в хранилище, а Мэйв и её умняшки загорелись новой целью — создать копии фолианта, ничем не уступающие оригиналу.

Тысячи книг Истинны, которые можно будет разместить в каждом учебном заведении страны. Надеюсь, что когда-нибудь наши ученые смогут покорить и эту вершину. История — вещь изменчивая и беззащитная перед временем. Её перекраивают, переписывают, искажают... И один-единственный свидетель — слишком большой соблазн для любителей переиначить прошлое под себя.

Но я искренне верю, что в этом мире мы сможем защитить неискаженную правду и сохранить её для грядущих поколений. Ведь горький опыт прошлого позволяют не набивать шишки в будущем. Не так ли?

Однако прежде, чем страна окончательно смогла выдохнуть и начать жить дальше, нам предстояло закрыть ещё одну — не менее болезненную и тяжёлую страницу.

Когда обе Палаты Совета вступили в свои полномочия и впервые собрались в полном составе, было принято единогласное решение о проведении посмертного суда над Рейном.

Это был не акт мести и не формальность ради галочки. Эстерион должен был услышать правду — целиком, без купюр и недомолвок. И впервые за долгие годы правда прозвучала открыто.

Королева Селена к тому времени окончательно пришла в себя. Снятые с неё чары оказались куда глубже и коварнее, чем мы могли предположить вначале. Оказывается Ливиана полностью подавляла её волю, приглушала разум и лишала возможности действовать и даже свободно говорить.

Когда же пелена спала, на Селену обрушилось сразу всё: и осознание утраты мужа, и преступления и потеря единственного сына, и вина — тяжёлая, давящая, пусть и не заслуженная.

Но, несмотря на боль, она сама настояла на том, чтобы выступить свидетелем со стороны обвинения.

На суде Селена говорила спокойно, без истерик и надрыва и от этого её слова звучали ещё страшнее. Она рассказала, как в ту ночь была обездвижена, как не могла ни закричать, ни пошевелиться, ни закрыть глаза. Как Ливиана лишила её возможности вмешаться и заставила стать немым свидетелем происходящего.

Король был опоен сонным зельем и не смог вовремя очнуться. А Рейн, воспользовавшись этим, напал на спящего отца, поразив его кинжалом в грудь.

Это был заговор. Холодный, расчётливый, заранее спланированный. Заговор ради захвата власти.

Селена не умоляла о снисхождении — ни для себя, ни для сына. Она лишь попросила прощения у народа за то, что была матерью человека, разрушившего страну и принесшего ее жителям столько боли.

По итогам суда обе Палаты Совета единогласно признали Рейна государственным преступником и цареубийцей. Его имя было вычеркнуто из всех летописей и родовых книг, где перечислялись великие правители и герои Эстериона. Отныне оно стало нарицательным — напоминанием о том, к чему приводит жажда власти, не знающая границ.