Книга Во Вляпалась..., страница 127 – Nifa Pakostnica

Даже у меня эти слова вызывают вспышки злости, окатывают меня ледяной волной, даже сейчас, после того, что мы с ней делали, после того, как получили ее тело, ее душу, насладились ее энергией, ее теплом… даже сейчас, я готов разрушить все миры, несущие для нашей связи угрозу…

Стоя там в сумраке коридора, смотря на ее лицо, слушая ее голос, чувствуя, как внутри все замирает, Ичиго не знал, что сделать, чтобы она выкинула свой страх из головы, не знал. что скажет ей, но все равно пошел к девчонке, едва не свихнувшись, когда она, не заметив нашего присутствия, дрожащим голоском прошептала то мучительное, вырывающее из грудной клетки сердце, выжимающее из легких воздух, сводящее с ума признание…

Протянув руку, я пробежался кончиками пальцев по ее мягким волосам и. медленно склонившись, провел носом по ее виску, к ушку, обдавая его горячим дыханием, тихо прошептал:

— Забудь свои страхи, моя королева, мы не отпустим тебя, никогда не позволим тебе исчезнуть…

POV: Гриммджоу

Бесконечность раскинувшейся пустыни давно стала частью нашего серого, погруженного в тишину, мертвого мира. Раньше я этого не замечал, не придавал этому значение, стремясь к самой верхушке "пищевой цепи" обыденного существования, повторяющегося изо дня в день, ничем не отличающимися от миллионов таких же томительных часов, потраченных нами на обреченное выживание.

Жажда битвы, жажда силы — единственное, что хоть как-то скрашивало существование, позволяя тварям, наполнявшим эту планету, на краткое мгновение почувствовать себя живыми. Здесь нет ничего: нет солнца, нет звездного, наполненного светом неба, только мертвый осколок луны, навсегда зависший в одном и том же положении, высушенные, окаменевшие деревья, холодный серый песок, блуждающий по пустынному миру ядовитый ветер, несущий в себе запах въевшегося в нас, давно высохшего тлена. Ничего хранящего даже крохи напоминания о некогда живом мире. Да и был ли он жив? Этого уже никто не помнит.

Нами движет пустота, вытягивающая из наших бездушных тел способность чувствовать. Мы лишены жалости, лишены сострадания. В нас не осталось даже крохи тех эмоций, которые делают смертных живыми…

Пустота пожирает все, впиваясь в нас сразу, стоит крупице чувств проникнуть в наши тела, стоит нам почувствовать внутри толику пробуждающейся души. Мы давно подчиняемся закону нашего мира, пожирая друг друга для того, чтобы выжить, чтобы поддерживать жалкую иллюзию жизни, и только единицы еще способны чувствовать подобие стадного инстинкта, из-за чего образуются жалкие группки сбившихся вместе тварей, ошибочно считающих, что так они протянут дольше.

Жалкие, мерзкие ублюдки, вызывающие к себе только презрение, не желающие смириться со своей участью. Они всего лишь запас жратвы для нас, для тех, кто сильнее. Если ты не в состоянии выжить в одиночку, то твой удел смерть. Хотя, даже смерть в нашем мире несет в себе совершенно другой смысл. Мы все и так давно мертвы. Наши души растворились в нас, прогнили заживо из-за витающего в воздухе яда. Нет души, нет жизни, нет забвения. Даже если тебя сожрут, ты все равно продолжаешь свое никчемное существование, лишенный собственного тела, собственного сознания, став частичкой более сильного монстра. Такого, как я.