Книга Надежда маяка, страница 108 – Анна Леденцовская

— А вот если он мне нравится? Не то чтобы любовь без памяти, а просто приятен, и знаки внимания его нравятся, и этой арбузной Вейярке я его отдавать не хочу? Да что уж там, ревную даже как-то. И обидно мне, что там, может быть, только метка какая-то, а не по-настоящему. Что мне теперь, сразу с его дедом соглашаться и замуж за Винни бежать, пока не очухался?

Надя поежилась от такой перспективы и села на качели, которые, как оказалось, сплели для нее на случай, если она пока не захочет возвращаться в поселение троллей.

— Зверье ночное мое плетение отпугнет, а больше тут и не озорует никто. Мирно у нас, — когда плела, рассказала Крохалевой хайрехсил-ниа.

— Не думаю, что важен сам обряд. — Пограничница задумчиво почесала передней лапкой один из шести глазиков среди густого меха. — Там что-то другое. Ты поговори с ним, скажи, что чувствуешь, как мне сказала, и все сразу встанет на свои места.

Сейчас Наденька разглядывала бегущие, серебрящиеся в сиянии ночного светила речные струи и пыталась понять, как ей последовать хорошему совету. Откровенничать было страшно, да ведь и подойти просто так и начать тоже надо решиться.

Ее мысленные метания прервал приближающийся шум. В сторону сидящей на качелях Крохалевой из ночного леса точно ломилось что-то крупное.

— Пушистая дама сказала, что никто опасный не подойдет. Может, это большое, но мирное животное и у него тут рядом водопой или гнездо какое в этой стороне? — вглядываясь в темноту деревьев, успокаивала себя Надежда.

Много напридумывать и сильно накрутить себя она не успела. Из густых кустов, блестя лысой макушкой, с треском и шумом выскочил Винни.

Парень кинулся к Надежде и сгреб ее в охапку. Бережно прижав к себе вместе с качелями, он сбивчиво и нежно заурчал ей в макушку:

— Нашлась! Нашлась, моя хорошая. Никому не отдам, никому обижать не позволю!

Надю от этих теплых слов затопило такое счастье, проснулась такая надежда на что-то хорошее в жизни, что она, уже ни минуты не сомневаясь, высказала ему все. И свои чувства, и обиды, и опасения. Вывалила на ошалевшего Винни кучу своих мыслей, как недавно на хайрехсил-ниа, и, выговорившись, замолкла, уткнувшись носом ему в грудь и затаившись.

Наденьке казалось, что с того момента, когда она перестала говорить, прошла целая вечность. Тролль, замерев, все так же ласково сжимал ее в объятиях и молчал. Она уже опять начала сама себе придумывать всякие ужасы, ругать себя за несдержанность и попыталась выбраться из таких надежных теплых рук, но ее прижали чуть покрепче, а потом Винни заговорил, негромко, уткнувшись ей в макушку и, кажется, даже улыбаясь.

— Давай я начну, наверное, немного с конца. — Его теплое дыхание чуть шевелило волосы девушки. — Прямо сейчас нас идти к алтарю никто не заставит, если только ты сама не захочешь. — И, словно чувствуя, что Наденьку так и подмывает спросить: «Я? А ты не хочешь?» — заторопился продолжить: — Я готов хоть сейчас. Мама давно говорит «пора» и… Тьфу, да не то говорю.

Он отодвинул девушку от себя и, слегка наклонившись, заглянул ей в глаза.

— В общем, я не мастер красиво говорить. Вот Люк или Ален… опять не то. Надя, Наденька, я тебя никому не отдам, я все для тебя сделаю и дождусь твоего согласия стать моей женой перед всеми духами предков. Ты только не отталкивай меня, я не пустозвон какой. Только вот о чувствах не сильно умею говорить.